Двое смельчаков побежали обратно. Но немецкие пули оказались быстрее. Рядовой Ярославцев вскрикнул – Виктор видел в бинокль, как он всплеснул руками и упал ничком. Его товарищ отстреливался, пытался прорваться к телу друга, но и его настигла вражеская пуля. Он упал, все еще живой. В руке – бутылка с горючей смесью.
– Иван, сдавайс! – самодовольные гитлеровцы попытались взять красноармейца живьем. Они окружили тяжелораненого бойца, наведя на него стволы винтовок.
А через мгновение на этом месте взвился в морозный ночной воздух огромный факел пламени! Он поглотил не только отважного красноармейца, но и гитлеровцев. Казалось, это взорвалось огнем сердце русского солдата!
– Вечная память вам, ребята!.. – прошептал Виктор Ракитин вмиг пересохшими губами.
Видя такую страшную картину, и уцелевшие гитлеровцы попятились, начали отходить с площади. Здесь, на Восточном фронте, солдаты Вермахта, прошедшие с победами всю Европу, впервые столкнулись с «нецивилизованной войной». Русские, которых гитлеровцы презирали и считали «недочеловеками», продемонстрировали такую отвагу и самопожертвование, которое больше не встречалось нигде! Это не была знаменитая «прусская железная стойкость», рожденная изнурительной, нечеловеческой муштрой, когда солдат превращают в живые, бездумные механизмы для исполнения приказов. Это не был обреченный фатализм и фанатизм японских камикадзе. Самопожертвование русского солдата было абсолютно осознанным. «За Родину-мать!» – этот образ стал воплощением той – самой сильной, самой нежной и самой строгой материнской любви.
Временное затишье продолжалось недолго. С тыла театра раздалось частое тарахтенье «Максима», взлетела осветительная ракета, оттенив на снегу группу гитлеровцев, которые попытались совершить обходной маневр. А теперь, изорванные пулями, лежали среди сугробов.
Одновременно ударили расчеты трофейных пулеметов «MG-34» на крыше театра и на боковых спонсонах-«гусеницах». Они выкосили немецкую пехоту, заходившую с фланга. И эта атака была отбита с большими для немцев потерями.
Но справа, на перекрестке Большой Садовой и Театрального проспекта, немцы выкатили шестиствольный реактивный миномет «Nebelwerfer». Это орудие представляло исключительную опасность для защитников ростовского «театра-трактора». Реактивный «Небельверфер» стрелял тридцатикилограммовыми снарядами на расстояние до семи километров. Сейчас позиции шестиствольного миномета находились вне зоны обстрела. Только снайперы с винтовками Мосина могли попытаться «достать» расчет «Небельверфера». А вот гитлеровцы могли обрушить огневой вал 150-миллиметровых реактивных снарядов со скоростью один выстрел в две секунды. И что самое гадостное – по навесной траектории…
– Ложись! – успел прокричать старшина Ракитин.
После чего уши заложило от протяжного воя и свиста 150-миллиметровых реактивных мин. «Nebelwerfer», в отличие от советской «катюши», не отличался большой дальностью, вот только в городской застройке этого и не требовалось. А вот та самая, «злая» траектория по крутой дуге и достаточно мощный заряд в сочетании с залповой стрельбой делали немецкий шести-ствольный миномет опасным оружием в городском бою. Три мины легли с перелетом, метрах в двухстах за театром. С визгом полетели осколки, высекая искры из бетона. Укрытый за мешками с песком пулемет «максим» своротило набок, а его расчет оглушило ударной волной. Хорошо еще, что деревья вокруг театра приняли на себя удар – острые кусочки раскаленного металла и взрывная волна превратили парк вокруг театра в бурелом.
Второй залп из трех таких же снарядов обрушился более прицельно. Две мины взорвались прямо перед главным входом, а третья – на боковом корпусе – «гусенице».
Вся массивная монументальная конструкция ростовского «театра-трактора» заходила ходуном. Мощный взрыв проломил крышу, убил или покалечил нескольких автоматчиков и полностью уничтожил расчет трофейного пулемета. В обычной 81-миллиметровой немецкой мине содержалось четыреста граммов взрывчатки, а в турбореактивном снаряде для «Небельверфера» – два килограмма! Последствия обстрела такими фугасными ракетами были поистине ужасающими!
– Все в подвал! Быстрее! – выкрикнул Ракитин.
Но тут новый залп «накрыл» театр. Пол ушел у Виктора из-под ног, его с силой швырнуло об стену, и сознание померкло. Последней мыслью было: «Обидно, что не успел!..»
Виктор не слышал громового «Ура!», перекатывающегося по улицам Ростова-на-Дону. Это спешили на подмогу еще две стрелковые роты, которые рано утром форсировали Дон. Теперь и они тоже пробивались к Театральной площади. А к западным окраинам города уже вышли «тридцатьчетверки» с мотопехотой на броне. Солдаты спешились и пошли вслед за танками. Взаимодействуя, они быстро и эффективно взломали растянутую оборону гитлеровцев.
