Позже полностью

Я не хотел говорить ей, что не похороны вызвали слезы, и не миссис Беркетт, потому что она не была страшной. Как и большинство из них. Но велосипедист в Центральном парке напугал меня до смерти. Он был мерзкий.

Мы ехали по 86-й Трансверс-стрит, направляясь в Уэйв-Хилл в Бронксе, где у одной из моих детсадовских подружек проходила большая вечеринка по случаю её дня рождения. («Совсем уж разбаловали детей», - сказала мама.) У меня на коленях лежал подарок для Лили. Мы завернули за угол и увидели небольшую толпу людей. Авария, должно быть, произошла только что. Мужчина лежал наполовину на мостовой, наполовину на тротуаре, а рядом с ним валялся искореженный велосипед. Кто-то накинул куртку на верхнюю половину лежащего человека. На его нижней половине были черные велосипедные шорты с красными полосками по бокам, коленный бандаж, и кроссовки, покрытые кровью. Кровь была и на носках, и на ногах. Мы слышали звуки приближающихся сирен.

Рядом с ним стоял тот же мужчина в тех же велосипедных шортах и наколеннике. У него были белые волосы, все в крови. Его лицо было вдавлено прямо посередине, я думаю, возможно, в том месте, каким он ударился о бордюр. Его нос был, как будто разорван на две части, как и рот.

Поток машин остановился, и мама сказала:

- Закрой глаза. - Конечно же, она смотрела на мужчину, лежащего на асфальте.

- Он мертв! - Я начал плакать. - Этот человек мертв!

Остановились и мы. Нам просто некуда было деться. Из-за других машин, стоящих перед нами.

- Нет, это не так, - сказала мама. - Он просто без сознания, вот и все. Так иногда случается, когда, например, кого-то сильно бьют. С ним все будет в порядке. А теперь закрой глаза.

Я не закрыл. Покалеченный человек поднял руку и помахал мне. Они знают, что я их вижу. Они всегда знают.

- Его лицо разорвано на две части!

Мама взглянула еще раз, убедилась, что мужчина прикрыт до пояса, и сказала:

- Просто закрой глаза.

- Он там! - Указал я. Мой палец дрожал. Все дрожало. - Прямо там, стоит рядом с собой!

Сказанное ее напугало. Я понял это по тому, как плотно сжались ее губы. Она положила руку на клаксон. Другой рукой она нажала на кнопку, опускавшую стекло, и начала махать машинам впереди.

- Проезжайте! - крикнула она. - Шевелитесь! Перестаньте, ради Бога, пялиться, это же не гребаный фильм!

Они так и сделали, за исключением того, кто стоял прямо перед нами. Тот парень высунулся в окошко и делал фото на свой телефон. Мама нажала на газ и въехала бампером в его крыло. Он показал ей «фак». Мама сдала назад и свернула на встречную полосу, чтобы его объехать. Жаль, что я сам не показал ему «фак», но я был слишком напуган.

Мама едва разминулась с полицейской машиной, ехавшей по встречной полосе, и на всех парах помчалась в Уэст-Сайд. Она уже почти достигла своей цели, когда я начал отстегивать ремень безопасности. Мама крикнула, чтобы я этого не делал, но я все равно отстегнул ремень, опустил стекло, встал на колени на сиденье, высунулся наружу и расплескал содержимое моего желудка по всей машине. Я ничего не мог с собой поделать. Когда мы подъехали к перекрестку Уэст-Сайда и Центрального парка, мама остановила машину и вытерла мне лицо рукавом блузки. Возможно, потом она снова надевала эту блузку, но если и надевала, то я не помню.

- Боже, Джейми. Ты бледный как полотно.

- Я ничего не мог с собой поделать, - сказал я. - Я никогда не видел ничего подобного. Прямо из его свернутого носа торчали кости... - Тут я снова блеванул, но умудрился расплескать большую часть на проезжую часть, а не на нашу машину. К тому же рвоты было не так уж и много.

Она погладила меня по шее, не обращая внимания на кого-то (возможно, на мужчину, который ранее показал нам «фак»), кто сигналил, объезжая нашу машину.

- Дорогой, это всего лишь твое воображение.

- Не у того, кто лежал на земле, а того, кто стоял рядом. Он помахал мне рукой.

Она долго смотрела на меня, казалось, собираясь что-то сказать, потом просто пристегнула обратно мой ремень безопасности.

- Думаю, нам лучше пропустить эту вечеринку. Как тебе такое предложение?

- Согласен, - сказал я. - Мне все равно не нравится Лили. Она украдкой щиплет меня во время чтения сказок.

Мы поехали домой. Мама спросила меня, смогу ли я выпить чашку какао, и я ответил, что смогу. Мы вместе пили какао в гостиной. Подарок Лили все еще был у меня - маленькая кукла в матросском костюмчике. Когда на следующей неделе я подарил её Лили, она вместо того, чтобы украдкой ущипнуть меня, поцеловала прямо в губы. Меня из-за этого дразнили, но я ни капельки не возражал.

Пока мы пили какао (возможно, она насыпала немного больше, чем обычно), мама сказала:

- Я обещала себе, когда была беременна, что никогда не буду лгать своему ребенку. Да, тот парень, скорее всего, был мертв. - Она помолчала. - Нет, он точно был мертв. Не думаю, что его спас бы даже велосипедный шлем, а я его там не видела.