Вот забавная вещь - оглядываясь назад на все эти страницы, я вижу, что почерк становился лучше по мере того, как я продвигался. Я не пытаюсь сказать, что я там, наверху, с Фолкнером или Апдайком; я говорю, что я стал лучше, делая это, что, я полагаю, имеет место с большинством вещей в жизни. Мне остается только надеяться, что я стану лучше и сильнее в других отношениях, когда снова встречусь с тем, что вселилось в Террио. Потому что я обязательно с ним встречусь. Я не виделся с ним с той самой ночи в доме Марсдена, когда то, что Лиз увидела в зеркале, свело ее с ума, но он все еще ждет. Я это чувствую. На самом деле я это знаю, хотя и не знаю, кто он на самом деле.
Это не имеет значения. Я не буду жить с нерешенным вопросом о том, сойду ли я с ума в зрелом возрасте, и я не буду жить с тенью этой твари, нависающей надо мной. Он высосал цвет из слишком многих дней. Тот факт, что я - дитя инцеста, кажется смехотворно незначительным по сравнению с черной оболочкой Террио и мертвым светом, сияющим из трещин в его коже.
Я много читал за годы, прошедшие с тех пор, как эта тварь попросила меня провести еще один Ритуал Чудь, и я наткнулся на множество странных суеверий и странных легенд - вещи, которые не попали в книги Реджиса Томаса о Роаноке или «Дракулу» Стокера, - и хотя об одержимости живых людей демонами, написано много чего, я не обнаружил ни одного рассказа о существе, способном вселяться в мертвых. Ближе всего к этому я подошел в рассказах о злобных призраках, но это совсем не одно и то же. Так что я понятия не имею, с чем имею дело. Все, что я знаю, - я должен с этим справиться. Я свистну ему, он придет, мы обнимемся друг с другом вместо ритуального кусания языка, и тогда... Тогда посмотрим, не так ли?
Пусть так и будет. Поживем-увидим.
Позже.
