Скоро Бхактиведанта Свами получил от Тиртхи Махараджи ответ на свое письмо от 8 ноября. Бхактиведанта Свами писал о своих надеждах и планах остаться в Америке, но подчеркивал, что для этого его духовные братья должны облечь его доверием и оказать ощутимую поддержку. Однако его духовные братья не хотели сотрудничать друг с другом. Каждого из руководителей Гаудия-матха больше заботило содержание собственного здания, чем совместная работа ради распространения в мире учения Господа Чайтаньи. Можно ли было рассчитывать на то, что идея Бхактиведанты Свами об открытии отделения Гаудия-матха в Нью-Йорке найдет у них отклик? Скорее всего, они сочтут это его личным делом. И все же, почти не надеясь на успех, он попытался разбудить в них миссионерский дух и напомнил им о желании их духовного учителя. Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура. Их Гуру Махараджа хотел проповедовать сознание Кришны в странах Запада. Но ответ Тиртхи Махараджи оказался неутешительным. Не возражая против попыток Бхактиведанты Свами основать миссию в Нью-Йорке, духовный брат вежливо сообщил ему, что использовать для этой цели денежные средства Гаудия-матха не представляется возможным.
Бхактиведанта Свами ответил: «Не очень-то меня воодушевил Ваш ответ, но я не тот человек, который отступает перед трудностями». Как бы то ни было, ответ Тиртхи Махараджи все-таки оставлял небольшой проблеск надежды, и Бхактиведанта Свами послал ему описание дома номер 143 по 72-й Западной улице, который недавно был выставлен на продажу. Это был дом размером 5,5 на 30 метров, с магазином на первом этаже, подвалом и бельэтажем. Бхактиведанта Свами сообщил Тиртхе Махарадже, что цена здания — сто тысяч долларов, из которых двадцать тысяч нужно заплатить сразу же, наличными, а также отметил, что здание это в два раза больше их Исследовательского института в Калькутте. В подвале можно было бы разместить кухню и столовую, на первом этаже — лекционный зал, а в бельэтаже — устроить жилые комнаты и отдельное помещение для Божества Господа Кришны.
Бхактиведанта Свами недаром называл себя «человеком, который не отступает перед трудностями». Он был уверен, что при наличии центра, куда люди смогут прийти, чтобы послушать чистого преданного, в Америке может начаться расцвет подлинной индийской культуры, культуры сознания Бога. А поскольку его замысел был неосуществим без покупки дорогого здания на Манхэттене, цель эта казалась недостижимой. Но он не прекращал писать письма влиятельным преданным в Индии, которых его планы, похоже, не интересовали.
«Почему они не хотят мне помочь?» — думал он. В конце концов, они преданные Кришны. Разве не должны преданные откликнуться на его призыв и помочь ему открыть первый храм Кришны в Америке? Свамиджи, безусловно, обладал всеми необходимыми качествами и полномочиями, чтобы распространять послание Кришны. Что же касается места — Нью-Йорк, наверное, самый многонациональный город мира. Он, Свамиджи, нашел недорогое здание в хорошем месте. А храм Кришны в Нью-Йорке нужен еще и для того, чтобы противостоять проповеди индийских
Но Бхактиведанта Свами не делал скоропалительных выводов, кто хочет служить миссии Кришны, а кто нет. Полностью полагаясь на Кришну и повинуясь духовному учителю, он обращался за помощью ко всем, не делая особых различии.
Обратился он и к Сумати Морарджи. Она помогла ему напечатать «Бхагаватам» и снарядила его в Америку. В своем последнем письме к ней он намекнул:
Я лишь описал Вам свой замысел. И если Вы серьезно подумаете над этим и посоветуетесь с Вашим дорогим Господом Бала-Кришной, Вы непременно осознаете все гораздо глубже. Здесь есть хорошие возможности, но, разумеется, есть и срочные потребности. Долг каждого индийца, особенно преданного Господа Кришны, — помочь этому делу.
Ответа он не получил. С тех пор, как он уехал из Батлера, писем от нее так и не было, хотя слова, которые она написала тогда, ка-запись ему пророческими. Он часто вспоминал их: «Я думаю, Вам необходимо оставаться там до полного выздоровления и возвращаться лишь тогда, когда Вы завершите свою миссию».
Теперь и для Сумати Морарджи настало время совершить нечто серьезное. Он написал прямо:
