Прабхупада лиламрита полностью

Бхактиведанте Свами нравилось гулять и осматривать окрестности. Прямо напротив его дома номер 94 по Бауэри находился «отель Фултон» — пятиэтажная ночлежка, а вокруг него — меблированные комнаты Нижнего Манхэттена, обитатели которых бродили по тротуару с раннего утра до темноты. Стаи голубей с шумом поднимались и перелетали с крыши на крышу или опускались на землю. Транспорт шел сплошным потоком. По Бауэри проезжали грузовики, направлявшиеся в Бруклин и обратно через Бруклинский и Манхэттенский мосты.

К северу Бауэри слегка понижалась, и взору Свами открывался вид на Манхэттен до самой Четвертой улицы — рекламные плакаты, редкие чахлые деревья, уличные фонари и дорожные знаки. С Бауэри было видно здание «Кон Эдисон» и его знаменитую башню с часами, а в ясную погоду можно было рассмотреть верхушку Эмпайр-Стейт-Билдинг на Тридцать четвертой улице.

По утрам Бхактиведанта Свами одиноко бродил по окрестностям Бауэри. В том году майские дожди шли чаще обычного, и ему приходилось брать с собой зонтик. Иногда он гулял под дождем. Впрочем, он не всегда был один. Временами его сопровождал кто-нибудь из новых друзей и вел с ним беседу. Иногда Бхактиведанта Свами заходил в магазины за покупками. На соседнем рынке, в китайском квартале, продавались горькая дыня, дал, хинг, мука из турецкого горошка и прочие продукты, используемые в индийской вегетарианской кухне. Спустившись с чердака и выйдя на улицу, он проходил несколько шагов к югу, до пересечения Бауэри и Эстер-стрит. Повернув на Эстер-стрит, он оказывался в китайском квартале, где все вывески — на магазинах, рынках и даже на Манхэттенском сберегательном банке — были на китайском. Иногда он проходил еще на квартал дальше — там, на Канэл-стрит, располагался Центральный азиатский продуктовый рынок и множество овощных и фруктовых палаток вдоль дороги. Ранним утром на тротуарах почти никого не было, но постепенно, по мере того как открывались магазины, улицы наполнялись местными рабочими, владельцами магазинов, туристами и бесцельно шатающимися бродягами. По обеим сторонам извилистых переулков китайского квартала выстроились сотни маленьких магазинчиков, а вдоль тротуаров теснились припаркованные автомобили.

Иногда Бхактиведанта Свами доходил до «Маленькой Италии», пересекающейся с китайским кварталом на Малберри-стрит. Здесь бок о бок с закусочной «Кламы[14] от Умберто» и рестораном «Пулья», предлагающим cappuccino alia Puglia, «кофе из Апулии», располагались «Китайские продукты из свинины» и универсам «Ми Джанг Ми».

Бхактиведанта Свами ходил в китайский квартал и «Маленькую Италию» главным образом за покупками. Но, кроме того, он присматривал местечко под будущий храм. Особенно ему нравилась башня Чатем на одноименной площади. Иногда он прогуливался в противоположном направлении, доходя до Восточной реки и Бруклинского моста. Но когда один из друзей сообщил Бхактиведанте Свами, что в гуляющих вдоль реки стреляет какой-то снайпер, он перестал туда ходить.

Плохое соседство мало беспокоило Бхактиведанту Свами. Нередко, возвращаясь домой, он находил под своей дверью спящих или валяющихся в беспамятстве бродяг и был вынужден перешагивать через них. Иногда на него налетал какой-нибудь пьяный, просто потому, что не мог как следует держаться на ногах; бывало, что какой-нибудь бродяга бормотал ему вслед что-то невнятное или смеялся над ним. Более трезвые с шутовской галантностью уступали ему дорогу, когда он входил или выходил из дома номер 94 на Бауэри. Когда бродяги пропускали его, он, проходя мимо них, благодарил их за учтивость.

Разумеется, мало кто из обитателей Бауэри или других людей, встречавших его во время прогулок, знал что-нибудь о невысоком пожилом индийском садху в шафрановых одеждах, державшем в руках зонтик и бумажный пакет с продуктами.

Иногда во время прогулок Бхактиведанта Свами встречал кого-нибудь из своих новых знакомых. Джейн, подруга Майкла Гранта, не раз видела его на улице.

Джейн: Он не раз встречался мне в людском потоке на улице. При нем постоянно был зонтик. У него всегда было совершенно невозмутимое выражение лица. Свой послеобеденный моцион он совершал в одиночестве, время от времени перешагивая через пьяных. Встречаясь с ним на улице, я всякий раз немного нервничала. Он спрашивал: «Ты повторяешь мантру?» Я отвечала: «Иногда». Тогда он говорил: «Вот и молодец».