Прачечная души Мэриголд полностью

– Хо-хо. Ну допустим-допустим, – усмехнулась хозяйка, глядя на длинные черные вьющиеся волосы незнакомки и ее белоснежное лицо.

С виду трудно было определить ее возраст – то ли ей около тридцати, то ли ближе к сорока. Но, когда хозяйка заметила, как грустно и растерянно та смотрит в окно, ей отчего-то вдруг стало ее жаль. Такая худая, что ее хочется прижать к груди и обнять. Может, тогда она специально и стала говорить нарочито громко, чтобы привлечь внимание девушки.

– Чиын, красавица, а где ты купила такое красивое платьишко в цветочек? Милое. Мне бы точно подошло.

Хозяйка посмотрела на красивое черное платье с красными цветами, а затем дотронулась до своего розового фартука с похожим узором, скрывавшим ее выпирающий живот.

Чиын посмотрела на ее толстые, морщинистые ладони, и на нее нахлынули воспоминания, от которых защемило сердце.

– Мама, а что бы мы чувствовали, не будь у нас сердца?

– Мы бы не знали любви, радости или грусти. Как думаешь, каково это?

– По-моему, без грусти стало бы только лучше.

– Ты знаешь, что значит грусть?

– Нет, я лишь читала про грусть и боль в книге. И мне стало интересно.

– Если душа болит, можно «вынуть» ее, очистить, просушить на солнце, а на следующий день вернуть на место.

– Разве душу можно вынуть?

– В прямом смысле нельзя. Но можно нарисовать на бумаге.

– Да! Или обнять маму, – искренне сказала девочка.

Мама тогда ничего не ответила, лишь ласково похлопала ее по спине и достала из кармана печенье. Ее розовощекая дочь в красивом желтом платье весело схватила его и откусила, и на лице девочки остались крошки. Она раскинула руки в стороны и подпрыгнула, будто пытаясь взлететь. Вдруг порыв ветра донес аромат цветов и окутал ее. Ветер закружил девочку в вихре красных лепестков, становясь одним из них, она исчезла.

– Я его купила пятьдесят столетий назад. Сейчас такое не найти. Ну ладно, увидимся.

Чиын отвела от фартука хозяйки грустный взгляд, подняла глаза, обрамленные длинными черными ресницами, перестала предаваться ностальгии, расплатилась и осмотрела магазин. Она собралась с мыслями, достала телефон и набрала номер владельца здания. Слушая гудки, Чиын разглядывала старую выцветшую вывеску на соседнем здании, которая гласила:

Чиын медленно прочитала вслух:

– «Прачечная души. Избавьтесь от пятен…» Интересно, могут ли они вывести пятна с души?..

– Современное… оборудование, – повторила Чиын. – Не такое уж оно и современное.

Она осматривала интерьер давно закрытой прачечной, и в какой-то момент на ее лице вдруг отразилась решимость. Ведь можно разгладить измятую душу так же, как утюгом гладят помятую одежду! Обретем ли мы, люди, после этого счастье?

В ее темных глубоких глазах загорелся свет.

Место вполне подходящее. Чиын закрыла глаза и задумалась о чем-то. Постепенно черты ее лица смягчились.

На землю медленно опускалась ночь. Извечный круговорот.

Одну душу можно прогладить утюгом, а с другой и въевшиеся пятна даже лучше не стирать. В кое-каких столько дыр, что перед стиркой их сначала предстоит залатать, а какие-то из душ уже не отмыть, как ни старайся.

Чиын представила себе, как можно организовать пространство для приема гостей с запятнанной и неразглаженной душой. Вспоминала самые уютные места, в которых ей доводилось беседовать с людьми из прошлых воплощений: двухэтажный дом тетушки Чхунбок возле озера, гостиная дядюшки Ёнсу в домике у моря и даже сад бабули Софи в одной европейской деревушке. Место должно хорошо освещаться солнцем, чтобы душа могла высохнуть после стирки.

В дом к бабушке Софи каждый день приходили гости. Посреди сада росло огромное многовековое дерево, под ним часто собирались деревенские жители – поговорить о жизни. Ей хотелось создать такой же уголок, куда люди приходили бы отдохнуть в тени.

Невольно улыбнувшись, Чиын закрыла глаза и задумалась.