Я кивнула, понятия не имею, почему Алекс радуется. Так мило. Так… непохоже на него. Десять минут назад он вел себя так, будто я ни в коем разе не могу быть умнее его. Почему эти два Алекса так не похожи друг на друга?
Я попыталась начать беседу.
— И как оно, быть герцогом?
Парень ещё сильнее выпрямился в седле, будто доказывая мне, что плечи могут ещё больше отойти назад. Только я упомянула, что Алекс герцог, и вот он снова выпятился как павлин.
— Герцогство Харксбери было подарено королём за годы верности моего пра-пра-пра-прадедушки. Как первенец я наследовал титул, землю и богатство. Каждый год я служу нашей стране в Палате Лордов, помогая создавать новые законы. А потом летом приезжаю в Харксбери, и тут уже слежу за порядком. Это мой долг — процветание всего того что здесь есть.
Всё тут процветает? А что на счёт там? Там, далеко-далеко, с ребёнком на руках? Как он может вести себя так, будто весь такой благородный и великодушный, после тех писем?
Но будем разбираться со всем по очереди. Я должна как-то упомянуть замужество Эмили. Если он разговорится, и я смогу упомянуть об этом…
— Так… все эти другие лорды. Вы, ребята, все равны или у вас есть система рангов? — надеюсь это нормальный вопрос. С учетом того что в Америке нет пэров, кто-то в 1815 году все еще мог не знать о них. Он купится на такое?
— Герцог это высший член аристократического общества. После королевской семьи, конечно. Чем старше титул, тем престижнее. После герцога маркиз, потом граф, виконт и барон.
Ладно. Пора перестать ходить вокруг да около. Я должна заговорить об Эмили и Тренте.
— Получается что у тебя много власти?
Вот оно. Кормим его эго, а потом склоняем к помощи нам.
Он кивнул.
— Да, власть принадлежит аристократии.
— Ты не думал использовать её, чтобы помогать людям?
— Несомненно.
Была ни была.
— Дело в том, я встретила парня по имени Трент Рэллсмот прошлым вечером. Он и Эмили… нравятся друг другу. Очень. И она говорит, он богат.
— И?
— И я подумала, может она выйдет за него, а не за лорда Денворта.
— Я думал, что мы уже обсудили, что тебе не стоит лезть в это.
— Я прекращу тогда, когда Эмили выйдет за того, за кого хочет сама.
— Эмили выйдет замуж за Денворта, потому что ей сказали так сделать. Она не может выбрать мимолётное увлечение другим мужчиной.
— Но…
— Нет.
«Ладно». Можно забыть о помощи Алекса. Разговор окончен.
Поверить не могу, что допускала мысль о том, что он спасёт нас. Его совершенно не волнует Эмили, или кто-либо вообще.
Он волнуется только о себе.
Но я не могу сдаться. Я пообещала ей. Должно быть что-то, что я смогу сделать. Я же из 21 века. Время равноправия и всего такого. Я знаю то, о чем эти люди даже помыслить не могут. Я должна что-то придумать.
Но что? Я знаю что Эмили — человек, благодаря которому я не умерла от голода в лесу. Если бы я не встретила её тогда в дверях, меня бы выпроводили.
А сейчас, благодаря моей лжи, она верит, что я смогу ей помочь. Если я смогу включить свою внутреннюю Ребекку, смогу быть уверенной и популярной, то должна оправдать её надежды. Исправить всё. Плюс, если я и правда попала сюда по этой причине, я смогу вернуться домой.
И если Алекс отказывается помочь, я сама что-нибудь придумаю.
Я должна, если не получится, наверное, я застряну здесь.
Навсегда.
Следующим утром я сидела в маленькой комнате для завтраков, молясь о том, чтобы Виктория закончила жевать свою яичницу, и я смогла поговорить с Эмили.
Нам с ней нужно как можно быстрее разработать план. Понятия не имею когда свадьба… но разве они откладывали такое надолго в эту эпоху?
Плюс, прибытие настоящей Ребекки приближалось. Теперь меньше трёх недель. С каждым днем я все ближе к разоблачению.
Черт, а что если настоящая Ребекка приедет пораньше? Она может внезапно появиться даже сегодня. Однажды мы сядем обедать, и она войдёт в двери?
Как они поступают с людьми, которые тайно проникают в их дома? Что-то мне не хочется узнавать. Алекс не похож на человека, который легко прощает.
— Вам двоим понравился вечер танцев в усадьбе Поммерой?
Класс. Виктория закончила свой завтрак, но уходить не собирается.
Вместо этого она восседает на своём стуле с видом королевы, рассматривая нас как жуков под микроскопом. Понятия не имею, что в ней так меня задевает. Она пугает больше чем Энджела и Триша Маркс вместе взятые.
— Да, вполне, — ответила Эмили.
— Леди Тоноуэй сказала мне, ты танцевала с Его Светлостью, — сказала Виктория. Её зеленые глаза впились в меня, будто лазеры, готовые изрезать на кусочки, если мой ответ не придётся ей по душе.
Я не могла игнорировать ощущение тяжести в моем животе. Это не к добру. Не с таким взглядом.
— Да, — ответила я, после секундного замешательства.
— Как… вежливо с его стороны.
Вежливо. Будто это был его долг. О чем он и в самом деле мне говорил. Я стиснула зубы.
Я знаю, что он сделал это, потому что был должен, ведь я его гость. Но Виктория не знала об этом — она не знала, что он сообщил мне это перед танцем. Она просто пытается быть снисходительной.
