Бояръ-аниме! Даже больше аниме. Много аниме. Давным-давно Амида-Паук отрекся от животных побуждений и страстей, чтобы научиться управлять всеми желаниями и обстоятельствами. Целые государства пали под тяжестью сетей его интриг. Но одно обстоятельство хладнокровный гений упустил. Женщины! Убитый отвергнутой императрицей, мастер манипуляций попадает в тело бездарного мага-школьника. Теперь мечте чудовищного изворотливого интеллекта предстоит воплотиться в мире всевластных кланов. Борьба неизбежна. Идеальный контроль тела против магической брони, острый ум против навороченных кастгаджетов. Безжалостное сердце против мольб миропорядка голосами будущих жертв. Кто победит?
— Амида! Прошу тебя! Ты не сделаешь это! Подумай о наших будущих детях! Любимый!
Кейна прижалась голой грудью к моей руке, закрытой многослойной керамической броней. Длинные светлые волосы женщины горели золотом в отраженном свете Зеркального Зала. В больших голубых глазах застыла мольба.
Не слушая, я шагал по отполированному полу, следом перебирала босыми ступнями нагая женщина. Сочленения моего экзоскелета-доспеха тихо скрипели в гулкой тишине зала. Позади, среди обломков императорской спальни дымились останки самозваного бога, мужа Кейны. Испепеленного из протонной пушки ее же руками.
В центре зала на пьедестале горел перламутровый кристалл. Главный серверный узел империи, воздвигнутой Кейной. Резервное хранилище я уже уничтожил.
Я знал, что Кейна бросится мне в объятия прямо из супружеской постели, стоит мне явиться на порог императорского дворца. Знал, что императрица тут же прикончит временного супруга. Дремучую империю она создавала и готовила как подношение нашему ложу.
— Любимый… — со слезами звала Кейна меня из несокрушимой корундовой оболочки.
Забрало на моем шлеме жужжа уехало вверх. Я задумчиво взглянул на женщину
— Это же надо додуматься, — сказал я. — Вместо того, чтобы развиваться самой, ты заморозила весь мир. Объявить себя богиней! Погрузить цивилизации во тьму! Даже не верится, что мы с тобой воспитывались в одной обители, делили с детства общую келью. Если бы приоры это увидели…
— Не смогут. Ты убил их, — всхлипнула Кейна.
Старая боль резанула мое сердце. Но я знал причину этой тьмы и развеял ее нажатием воли.
— Я убиваю всех, кто тормозит мое развитие.
Бледные ягодицы женщины вздрогнули как от удара, и Кейна отпустила меня.
Мой бронированный кулак вознесся над играющими гранями кристалла. Наконец. Сколько нападений и жертв, сколько хитростей и обманов только для того, чтобы разбить эту стекляшку!
Питание экзоскелета резко выключилось. Под тяжестью обесточенной брони я с грохотом рухнул на зеркальный пол. В глазах закружились блестящие отражения на стенах и потолке.
Баг в комплекте? Радиоэлектронный перехват? Ловушка? Я чуть не засмеялся. Паук в ловушке.
Плачущее лицо Кейны заслонило кристалл. Девушка прижимала к груди протонное ружье. Алые соски горели прямо над округлым стволом.
— Я построила империю ради нас двоих, — с грустью сказала она. — Использовала мужчин, спала с ними ради тебя.
— Лучше бы ты больше книжек читала, — хмыкнул я, пытаясь через мозговой интерфейс вызвать аварийную систему комплекта. — Мне не нравятся тупые властолюбивые блондинки.
Нейронная сеть не откликалась. Пришлось глазами просматривать код, ища связки индексов, которые нужно убрать, чтобы комплект перезагрузился.
Кейна лишь покачала головой. Мой отсутствующий взгляд она поняла по-своему.
— Как ты умудряешься даже раздавленный смотреть на меня сверху вниз?
— Я — Подготовленный, — сказал я. Мой мозг кипел, внутренний взор бешено копался в софте, исправляя уже нащупанный сбой. — Для меня не существует твоего красивого личика. Только сорок четыре мышцы и шестьдесят типов эмоций.
Убрав волосы с мокрого лица, Кейна вскинула ружье.
— В обители нас учили не поддаваться чувствам. Но ты пошел куда дальше и стал бездушной машиной.
— Ты хотела сказать секс-машиной? — подмигнул я, затягивая время.
Есть сигнал! Заработало! Кольцо репульсара на перчатке загорелось желтым светом.
Из моей руки выстрелил луч плазмы и пронзил Кейну между колыхнувшихся грудей. Но и она в предсмертной судороге спустила курок.
Забрало опустить я не успел. Нестерпимый жар хлынул в лицо.
Хлесткая пощечина обожгла мне щеку. Голова дернулась, брызнула кровь на зеленую траву. Заплясали в хороводе белые барашки в блекло-голубом небе.
— Ну что, свинья, хрюкать будем?
Свинья…так вампиры презрительно называют людей, показывая их место в пищевой цепочке. Я заморгал глазами. Откуда мне это известно? Что это за тьма?
Я валялся на четвереньках. Нагретые солнцем камни в траве обжигали руки. Щуплые руки, нежные, без ссадин. Как такое возможно? Меня колотят, валяют в земле, а я еще даже костяшки не ободрал о чьи-то скулы?
Трое подростков гоготали надо мной. Вытирая с губ кровь рукавом форменного синего пиджака, я разглядывал их. Мраморная кожа, красные, воспаленные от солнечного света белки, удлиненные в предвкушении клыки.
Мы уже это не раз проходили — читал я в гладких, без единого изъяна лицах. Меня зажимают в какой-нибудь подворотне, избивают, а потом сосут мою кровь из шеи. И давно я стал терпилой?
Угол кирпичной стены перегораживал мне дорогу к бегству. За широкими спинами парней вздымалось невысокое здание. Моя школа, услужливо подсказала тьма. А сейчас идет большая перемена.
— Что-то не так, — сказал парень с копной блестящих черных волос. — Обычно он ревет с двух ударов.
— Как ты, когда твой брат отбивает дробь у тебя на почках? — сплюнул я кровь.