Древний мир, ставший уже привычным для Семена Васильева, начинает стремительно меняться: снегопады, бураны, ураганы. Люди Мамонта никогда не делали запасов продовольствия, не строили теплых жилищ. В новых условиях они обречены на гибель, если не изменят вековым традициям. Мало того, что Семен должен выручить из беды свое племя – ему предстоит дальний путь. Он почти не надеется спасти любимую женщину – лишь отомстить ее похитителям, творцам глобальной экологической катастрофы…
Если взять десяток не очень кривых жердей метра по четыре длиной, неплотно обвязать на тонких концах, а потом воздвигнуть, расположив толстые концы по кругу, то получится каркас. А если к этому каркасу пришнуровать невыделанные оленьи шкуры внахлест, мехом наружу, то образуется некое коническое жилище. Чум? Вигвам? Юрта? Нет, юрта, кажется, покрывается войлоком, а чум не всегда конической формы, так что пусть уж называется вигвамом.
Семен лежал, укрывшись пушистой шкурой, и созерцал ременную вязку жердей возле дыры дымохода. Утро было совсем не ранним, но вставать не хотелось – если вылезти, то придется двигаться, раздувать костер и так далее, поскольку его женщина отправилась за дровами, а это надолго. В конце концов, он заслужил немного покоя и может позволить себе еще подремать. Семен любил такую утреннюю дрему – в ней приходят замечательные, яркие, запоминающиеся и, главное, почти управляемые сны. Может, и теперь получится? Что-то давно он не общался с друзьями из «того» мира: «Может, наконец, Юрка приснится? Надо настроиться и думать о нем».
…Кусок шкуры откинулся и, матерясь вполголоса, внутрь просунулся Юрка. Почему-то он совсем не выглядел здесь нелепо в своих мятых брюках и темно-сером пиджаке, присыпанном на плечах перхотью.
– Ну и нора! – осмотрел он помещение, в котором выпрямиться во весь рост он мог лишь в центре, но там располагался очаг. – Как ты тут живешь?! Что, нормальную палатку не мог поставить?
– Тут нет тканей, – сказал Семен. – Тут, пардон, без трусов жить приходится. Я уж молчу про носки и портянки. Ты лучше сядь, а то спину измажешь.
Юрка глянул через плечо, начал отряхиваться и, конечно, задел покрышку вигвама. Рука стала черной, а сверху посыпались мелкие хлопья сажи.
– Блин, понастроют тут! – возмутился он и добавил длинное матерное ругательство. Это, конечно, не помогло, и он опустился, скрестив ноги, на большой валун, накрытый куском старой шкуры.
– Ничего себе табуретка, – поерзал он задницей.
– Чего ж ты хочешь, – усмехнулся Семен, – каменный век на дворе.
– Да? – без особого удивления переспросил приятель. – А какой именно?
– Ну-у, – озадачился Семен, – наверное, где-то ближе к концу среднего мезолита или даже самое начало нового, который неолит называется.
– Если б я понимал в этих ваших «литах»! Вот литры – это другое дело! – Он извлек из кармана бутылку водки, побултыхал содержимое, посмотрел на свет. – Настоящая «паленка» – все без обмана. Тащи стаканы! В неолите их уже придумали – это я точно помню.
– Нету стаканов, – честно признался Семен. – Пей из миски.
– Что-о-о?! Я похож на собаку?! Думаешь, раз диссерт не защитил, значит, буду лакать, как пес?! Это у вас, завлабов, языки длинные, вот и лакайте! А мы люди простые, мы и из горла можем. – Он отвинтил крышечку и протянул бутылку Семену. – На уж, хлебни, наука!
– Сам ты наука! Давно ли по пять статей в год клепал, а как ушел на производство, так под пролетария молотить начал?! Не буду я пить в такую рань!
– Ну и дурак, – отреагировал Юрка и, запрокинув голову, присосался к горлышку. Заглотив добрую четверть литровой бутылки, он оторвался, утер губы, взял с камня кусок печеного мяса, понюхал и положил обратно.
– Ни хрена ты в жизни не понимаешь, хоть и кандидат наук: с утра выпил – и весь день свободен! Поздняя птичка глаза продирает, а ранняя уж по второй принимает!
– Ты же помер, Юра…
– Ну и что? Зато мертвые сраму не имут и могут пить, когда хотят. Давай, рассказывай, что там дальше было, после того как мы…
– Американец тоже погиб, – сообщил Семен.
– Это я и без тебя знаю. Хороший парень был Стив. Помянуть надо, однако. – Юрка раскрутил содержимое бутылки и сделал еще пару изрядных глотков. – Пусть земля нам будет пухом.
– Прибор этот, из-за которого вы гробанулись, а я в каменный век попал, нам, оказывается, инопланетяне подсунули. Они тут занимаются…
– Да плевать мне на инопланетян! Расскажи лучше про великого геолога, специалиста по тому и этому, заведующего лабораторией и так далее. Того, который в свои почтенные тридцать восемь лет бросил пить, курить, ругаться, начал спортом заниматься – бегать без штанов по палеолиту. Бабу-то хоть завел?
– Древнекаменный век здесь вроде как кончился, но штанов действительно не носят. Только теперь понемногу начинают, – уклонился от ответа на последний вопрос Семен.
– И стаканов у вас нет! Ты мне мозги-то не компостируй, а излагай по порядку: кого, сколько раз и в какой позе. А то уже полбутылки осталось! Короче: поблевал ты возле наших трупов, а дальше что?
