— Все равно. Это на самом деле, одно и то же.
Я прикинул в уме, вслух высказав свои подсчеты:
— У тебя ведь всего месяца четыре, или, четыре с половиной — если мы не ошиблись. Давно стало настолько плохо?
— Не знаю… — она доверчиво, прекратив плакать, прильнула ко мне — Раньше терпимо было. Меня и тошнит все время, и нервы уже ни к черту. Вот, Натку, обидела, почем зря…
Она посмотрела на меня, утерев глаза:
— Она отходчивая… А я — злая. Ты тоже терпишь?
— Я старше…
— Понимаю. У тебя… сколько было детей? И твоя жена, она тоже плохо выносила беременность?
— Нет. Почти незаметно. Да и живота до пяти месяцев словно и не было. Но ведь, у всех, по-разному. У тебя, например, сильно заметно. Но ведь это не значит, что так хуже! Просто, как у кого организм устроен…
— Ты мне так говоришь, потому что хочешь, чтобы я успокоилась? Только не лги!
Я положил руку ей на грудь — Элина сразу прижала ее своей.
— Я не вру.
— Я боюсь. Дар, мне страшно! Знаешь, как мне страшно — быть первой… Никто еще в долине не был, в таком положении, как я. Не только боли… Вдруг, во мне что-то не так, что-то изменилось? Ведь неспроста я стала беременной… Никто больше — я одна. Стану рожать — а это окажется… не человек.
— Что ты, девочка моя? У нас будет только человек! И ты, и я — и Ната, если на то пошло — мы все нормальные. Здоровые, сильные… Ну, я старше тебя, конечно, но это тоже ерунда. История знает немало примеров, когда у пожилых мужчин от молодых жен рождались вполне нормальные и здоровые дети.
Элина улыбнулась, вытирая слезы:
— Эх ты, грамотей! Не у пожилых мужчин, а у молодых жен! Улавливаешь разницу? И вообще — тоже мне, пожилой… До тебя молодым далеко. Не знаю, кто и где, но в постели…
— Уймись, Линка! — я шутливо прикрыл ей рот. — Постель, это еще не все. Кстати! Ты то, откуда знаешь, кто на что способен? Ну, а если честно — я, и правда, себя сейчас гораздо лучше чувствую, чем раньше. В смысле — до Катастрофы. Мы живем в постоянных походах, на свежем воздухе. Много ходим и едим только свежее — это влияет. Так что, мое здоровье куда лучше, чем то, что было. Но ведь так не только со мной! Все стали намного выносливее и сильнее! Мне даже удивительно, почему вдруг ты так тяжело переносишь свою беременность.
— Ага. Выходит, раз умеешь топать, по несколько часов, по траве без отдыха — так и все нипочем?
— Ну, пусть не совсем так…
Она невинно прищурила глаза:
— Эх, любимый… Ничего ты не понял. Дай чашку — отопью немного. А то Натка совсем обидится… Вроде, должна себя чувствовать, как будущая мать, а не могу. Даже женой… и то — нет такого чувства. Не было свадьбы, не было праздника. Словно сошлись вот так, случайно — и в любой момент можем разбежаться. Даже женщиной стала, совсем не собираясь этого делать…
— Жалеешь?
Элина отрицательно покачала головой:
— Нет…
Через пару дней в форт пришел Сова. Он прошел мимо дома, где жила Зорька, сразу направившись к нам. То положение, в котором оказалась Огненноволосая, сейчас волновало всех. Шаман не стал исключением. Заметив мужа, Зорька тоже пришла в гости и сразу уединилась с Натой — подружившись и перенеся вместе столько испытаний, они давно стали закадычными подругами…
Индеец посмотрел издали на женщин, сухо кивнул Зорьке и обратился ко мне:
— Мой брат скоро станет отцом. Мы устроим по этому случаю патлач!
— Пока рано поздравлять, Сова.
— А ты, в чем-то сомневаешься? Док — хороший лекарь, а если понадобится — шаман тоже будет присутствовать рядом, чтобы облегчить новому человеку путь к свету!
— Интересно, чем? Будешь молить небо, чтобы у Элины все прошло быстро и безболезненно?
— А ты, как всегда, не веришь? Мой брат уже позабыл про то, как танец шамана уже помог удержать жизнь его первой подруге?
Я вздохнул:
— Прости, друг. Конечно, я приму от тебя помощь… Тем более что она сама об этом просила.
— Огненный жевгжг Цветок?!
— Да. Не обольщайся — не только тебя. Девочка согласна на присутствие кого угодно, лишь бы ей помогли справиться с ее страхами. А боится она даже слишком сильно…
Белая Сова слегка нахмурил брови и вполголоса произнес, стараясь, чтобы его не услышали наши женщины:
— Человек всегда появляется на свет, в крови и боли… И часто в ней же и уходит. Если он не испытает с самого начала, что его путь будет нелегким — он не сможет быть готов и к будущим испытаниям.
— Слыхал я такое… Мол, не нужно облегчать женщинам роды — типа того, что, обретая жизнь, ребенок должен пройти что-то вроде испытания…
— Это у вас, в цивилизованном мире так объясняли. Но суть верна — тот, кто не борется за свою жизнь, не сможет ее защитить в будущем. Мои предки находили должным оставлять рожениц одних — и так племя получало самых выносливых и стойких, слабые умирали сами.
— Ерунда это, прости за грубость. Вспомни еще, как младенцев сбрасывали со скалы у спартанцев…
Сова очень серьезно ответил:
