Я прислонил к губам фляжку, отпил с половину… и ощутил что-то неприятное, во вкусе обычной воды.
— Дар. Дар? Эй, да что с тобой?
Я не ответил — голову вдруг моментально замутило, и слова кузнеца донеслись, словно из тумана…
…Передо мною всплыли лица. Сквозь расплывающиеся тени я узнал черты Элины и Наты. Первая, с недоумением и жалостью, а вторая — с плохо скрываемой злостью и отвращением, обе смотрели на меня. По глухо доносившимся обрывкам слов, я догадался, что пробуждение — если это оно? — не сулит мне ничего хорошего…
— …Совсем свиньей стал…
— … Не трогай его…
— …Как людям в гла…
— …Уйди. Я сама его домой…
Я попытался встать — это получилось плохо, и я просто откинулся на кем-то подложенную подушку. В знак благодарности я глупо улыбнулся и икнул…
— В стельку.
— Ааа… хм. Где?
Мне казалась, это была очень глубокомысленная фраза — что-то типа «Ну да, немного перебрал. Но я в полном порядке и все соображаю. И вообще — что случилось, и где мы находимся?» То, что не дома, я как-то внутренним чутьем догадался…
Меня попытались поднять — руки довольно сильные. Краем глаза я уловил знакомые очертания характерной татуировки на получерной коже. Череп — а это был он! — поставил меня на ноги и, придерживая, повел куда-то прочь. Вероятно — именно домой, куда все стремились. Позади донеслось несколько хлестких фраз:
— Готов! Один раз уже такое было — думала, случайность. Оказывается — нет. Дожили…
Я демонстративно попытался обернуться, и ответить подобающе… Череп вовремя ухватил меня под пояс и буквально остановил падение. Тем не менее, я сделал на лице выражение полного равнодушия.
— Случайность, или нет — это еще разобраться надо. Я за все время только тот раз и помню. А если второй случился — значит, была причина.
Голос был женский и звонкий. Но разобрать, кто именно из девушек это произнес, не мог. Впрочем, сами слова могли принадлежать только Элине — так же, как первые — Нате. Донесся смех — неприятный и оскорбительный:
— Ого! Ты только посмотри, как он позу принял! Нет, правда, с таким чувством вертеть попой, даже никто из моих подружек не мог!
— Прекрати!!!
— А ты не лезь! — я уже четко различал, кто и что говорит… — Это мое дело!
— Не только!
— Да? Что, появилось право? Ну, так вот оно — мое право!
Ната, решительная и сосредоточенная, вся напружинившись, подошла ко мне и с размаху ударила по щеке. Кажется, именно от этого я окончательно отрезвел — бить себя я уже не позволял никому!
Ната размахнулась еще раз — ее рука замерла в миллиметре от моего лица, перехваченная Черепом…
— Это мое дело! Отпусти!
Череп холодно произнес:
— Он — вождь. Глава форта и глава прерий. Если он так плох для тебя — уходи. Если можешь — убей. Но бить своего вождя я не позволю.
Ната с яростью взглянула на него, вырвала руку и пошла прочь.
— Уже поздно. В форте все спят — кроме нас. Это я попросила его помочь — мне самой не справится. А Ната…
Элина, придерживая меня за руку, мягко повела в темноту. Череп, молча, помог ей довести меня до нашего дома и уложил на постель. Ната сидела возле очага и не обращала на нас никакого внимания. Элина, несмотря на мешавший ей живот, вдруг перестала ныть и жаловаться, в полной тишине подогрела что-то на огне и поднесла ко мне.
— Выпей… Полегче будет. Есть, тебе не стоит.
— Спасибо.
Я, пошатываясь, присел. Чашка обжигала — но это было не зелье Стопаря, а подогретая похлебка. Несколько глотков — и мне стало значительно лучше.
— Что случилось? Где я был? И почему она вдруг такая…
Элина прикрыла мне губы ладошкой:
— …Мы тебя потеряли. Потом кто-то догадался заглянуть в конюшню… Вы там вместе со Стопарем, в обнимку… А когда попытались разбудить — начали нести что-то, про колесницы. Какие колесницы, Дар?
Я попытался улыбнуться — кажется, наш разговор насчет повозок незаметно переместился именно туда, где находились те, кому предстояло их таскать… Но, как нас не загрызли пхаи?
Элина словно догадалась о моем несказанном вопросе:
— …А животные все сгрудились в углу и даже подойти к вам боялись. Чер весь с лица спал, когда увидел!
— А Стопарь… его кто увел?
— Волос. Взвалил на спину и унес. Ему не привыкать…
Это было сказано с некоторым укором — и я почувствовал угрызения совести…
— Лина… Я не хотел…
— Ври больше!
Возглас Наты вернул нас к действительности. Элина рассержено повернулась:
— Не смей так о нем! Он… — она на мгновение запнулась. — Наш муж. Пьяный или трезвый, здоровый или искалеченный — он всегда был, есть и останется нашим мужем! И я — всегда и до самой смерти — его женой! Если ты не хочешь это помнить — не надо. Но я не покину его никогда и нигде! Называй это как хочешь — глупостью, дуростью, чем угодно. Ты уже много сегодня наговорила, чтобы я услышала что-то новое. Мне ничего не помешает исполнить свой долг!
— Значит, обязанность, да?
Ната явно язвила — а я, с безграничным изумлением слушал слова рассерженных женщин. Похоже, эта перепалка началась не сейчас, и даже — не сегодня…
Элина ответила на удивление спокойно:
