Разговоры были окончены. Я ушел отдыхать — следовало сберечь силы для предстоящего испытания. Сова распоряжался всеми, кто вызвался нам помогать — и вскоре в выбранном месте стали появляться контуры ловушки. Отовсюду стаскивали вязанки из ветвей и колючего кустарника, камни и просто землю — насыпь росла на глазах. В одном месте индеец собственноручно проделал лаз для Угара — и несколько раз прополз по нему, увлекая пса за собой, чтобы тот запомнил. Мы не сомневались, что сообразительность последнего поможет ему не растеряться в нужный момент. Заранее были заготовлены плошки с маслом — костры требовались для освещения площадки. К вечеру второго дня работа была завершена. Нам помогло то, что Сова выбрал для засады уже заранее приготовленное природой место — оставалось только усилить его, сделав непреодолимым даже для такого прыгуна, как гигантская кошка. Преодолеть заграждение было невозможно — практически отвесные стены, острые колья и сучья, направленные вниз, а также множество вооруженных людей, жаждавших смерти людоеда. Попади лев в ловушку — и он сразу поймет, что единственный выход избежать гибели от копий и стрел — это попытаться удрать обратно. Для предотвращения подобной попытки, Бен и Стопарь навесили над входом в ловушку массивное бревно, к которому подвязали множество корней и вязанок колючего кустарника, в изобилии растущего по берегам озера. Каков бы не был исход сражения — зверь не должен уйти…
Когда все было готово, Ната меня разбудила. Моя милая подруга еле сдерживала волнение, стараясь не выказать его передо мной. Но я слишком хорошо знал свою жену…
— Череп закопал Эрику?
— Нет. Мы пока занимались заграждениями, времени на все не хватило.
— Хорошо.
— Дар… Там Сова. И Трясун. — Ната указала на полог. Я сделал знак рукой — зови…
Индеец вошел первым, волоча за собой насмерть перепуганного торговца детьми. Он швырнул его мне под ноги, сам встав над упавшим, грозной и непоколебимой статуей. Тот весь съежился, глазки его забегали — он ясно понимал, что любое его слово может оказаться последним…
— Где мать Зои?
Он непонимающе посмотрел на меня.
— Я не… Какой Зои?
Я терпеливо повторил:
— Белки. Той девочки, которую ты выменял у Кремня. А потом оставил в прерии, то ли, забыв про нее, то ли, решив, избавится. Теперь понял, о ком я говорю?
От ужаса, Трясоголов посерел. Он задрожал всем телом — сама смерть стояла рядом и поигрывала рукоятью томагавка над головой… Он не мог не понимать — такие подробности никто не мог знать, по одним лишь слухам. Следовательно — девочка осталась жива. Но, тогда…
— Я не хотел! Он навязал мне ее! Кремень ругался на ее мать, та отказала ему в близости, и он решил ее проучить!
— Она жива?
— Я не знаю… — Трясун заскулил. — Я только хотел помочь ей покинуть их стойбище! Иначе Кремень мог проломить ей голову!
— Ее мать жива? Ну?
Я так посмотрел на него, что тот разом стал тоньше, словно из него выпустили воздух.
— Нет…
— Говори.
— Кремень… Он считал, что если хоть один человек в становище пойдет против, потом никто не станет его слушать. И он удавил ее… в своей землянке. Потом вынес и утопил в ручье, выше того места, где они берут воду.
Мы с Совой переглянулись — насколько черна должна была быть душа изгнанника, если он не побоялся пить воду из того места, где собственноручно спрятал свою жертву?
— А Белку?
— Отдал мне… За ампулы! — Трясун говорил вздрагивающим голосом, озираясь на внешне невозмутимое лицо индейца.
— Ампулы?
— Да. У меня оставались несколько штук, я их вытащил из сумки Аптекаря, пока тот не утащил ее с собой в асфальт. Антидоты. Это Док лучше знает. Кремень считал, что они вернее помогут при чуме.
— Тебе не помогли.
Он робко кивнул.
Я немного помолчал — следовало принимать решение. Мы могли прямо сейчас приговорить бывшего торговца — за одну только Зою, которую он принуждал выполнять все его желания… Сова понял мои сомнения, и отрицательно повел рукой по воздуху:
— Не сегодня. Пусть ждет своей судьбы.
— Согласен. Отведи его… скажи Джен — она отвечает за этого урода. А нам пора.
Я вышел наружу и позвал пса.
— Ну что, пошли?
Мы направились к выходу из поселка. Все жители стояли возле него и смотрели нам вслед, провожая молчаливо, словно на смерть…
Я подвел Угара к останкам женщины. Шерсть пса мгновенно встала дыбом. Он оскалился и глухо зарычал, тревожно нюхая воздух.
— Понял, с кем дело иметь придется? То-то… А теперь — бери след. Сегодня от тебя многое зависит. Ты спас нас там, в предгорье, когда мы все считали тебя погибшим, и уже не надеялись, когда-либо, увидеть вновь. Вот и сейчас, только ты можешь помочь мне найти этого убийцу людей, и увлечь его за собой в загон.
