Ответом послужил радостный вопль, нескольких глоток сразу… Кто-то быстро подвязал к ремешку более прочный канат — и я втянул его к себе. Отыскать рассыпанные клинья, найти несколько надежных отверстий и вбить их в них, после обвязать веревкой — на это ушло около получаса. Теперь я мог спокойно спуститься вниз… Но, где то, ради чего все это затевалось? Где сам цветок? Я обвел поверхность скалы глазами. В быстро сгущающихся сумерках уже сложно было, что-либо, разглядеть — а поверхность скалы вовсе не являлась площадкой, по которой позволительно свободно ходить. Любой неосторожный шаг мог привести к падению… Я в отчаянии сел на краешек гребня — что мы видели с Совой? Где, то сияние, которое заставило нас поверить, что чудное растение находится именно здесь? Вставшая на небе луна, скользнула мерцающим светом по долине, слегка осветила простирающиеся внизу прерии, и, словно огладила меня по лицу… Я непроизвольно поднес ладонь к глазам — и застыл, боясь потревожить открывшееся видение. Лучи ночного светила лишь на краткий миг упали на темную поверхность, нависшую над обрывом — но мне этого хватило! Я заметил свернувшийся бутон, почти неотличимый от самого мха — и поразился, поняв, что этот загадочный цветок, собственно, этим самым мхом и является… Да и откуда было здесь взяться, чему-либо, иному?
При ближайшем рассмотрении, мое предположение полностью подтвердилось. Это действительно был мох, растущий на вершине. Не имеющий связи с долиной, он, тем не менее, какими-то путями попал на скалы и разросся здесь, заполнив собой все пригодное для этого место. Вероятно, тот же ветер нанес сюда и земли, и семян, а воды тут хватало, вследствие частых и обильных дождей.
Самих цветков было мало — я смог увидеть только четыре плотно сжатых бутона. Даже удивительно, как Луна так вовремя дала мне знак, указав на закрывающиеся цветы. Тем более что набежавшие облака и вовсе скрыли с глаз ночное светило, разом сделав меня полуслепым. Осторожно вырезав целый пласт мха, стараясь не повредить при этом сам бутон, я крикнул вниз:
— Спускаюсь!
Чтобы освободить руки, я просто засунул мох в штаны. Было жутко неудобно, но ничего иного я просто не мог придумать — а быстро сгущающаяся темень не позволяла оставаться на скале. Я перевалил себя через край и понемногу, отталкиваясь от стены, стал скользить вниз. Внизу горел большой костер — там догадались, что свет мне так же необходим, как и им самим. Спуск не занял много времени — через пару минут я уже был возле своих друзей, слегка дрожащий от напряжения и усталости.
— Наконец-то!
Ната повисла на моей шее. Я чуть отодвинул ее от себя…
— Не повреди…
Она отпрянула с некоторой обидой, но тут же поняла в чем дело.
— Ты достал?!
Вместо ответа, я развязал тесемки и вытащил мох, после чего показал его обступившим меня людям. Сова коснулся растения пальцами.
— Мох?
— Да. И там есть еще. Похоже, он цветет периодически…
— А мы думали — цветок…
Джен разочарованно смотрела на плотно сжатый бутон — сейчас ничто не напоминало в нем, то волшебное сияние, которое мы видели при свете очага.
— Цветок. Дождись утра. Тогда и увидим.
Стопарь заметил:
— Зато живой. Полей-ка ты его водой — и положи. Если не высохнет — а мне кажется, что он весьма живуч! — то скоро и на нашей скале, в форте, будут расти такие же цветки. И кое-кому, у кого башка думает не о деле, а о бабьих соплях, уже не надо будет тащиться черт те куда, в его поисках!
Ната неожиданно заступилась за меня:
— Все, Стопарь. Хватит. Он сдержал свое слово. А о женских желаниях и тебе бы не мешало подумать — хоть бы раз Туче из прерий букетик принес…
Он даже крякнул, хлопнул себя ладонями по коленям, сплюнул и отошел. Сова весело заметил:
— Мой брат все-таки добыл его! И теперь, между его двумя скво снова мир!
Ната вскинула было горделиво головку, потом улыбнулась и мягко ответила:
— А войны и не было. Мы — одна семья. И у нас, как и у всех, тоже могут быть и ссоры, и размолвки. Но у нас есть муж!
У ворот нас встретила Элина. Не обращая внимания на остальных, она прильнула ко мне, стараясь не придавить заметно выпирающий живот. Даже Ната осталась ей не замеченной — девушка спрятала лицо на моей груди…
— Как долго…
— Мы не были дома всего пару недель. Это долго?
— Очень! — Элина не разжимала объятий. — Мне теперь страшно оставаться одной… надолго.
Она, наконец, заметила стоявшую бочком Нату, и призывно протянула к ней руку:
— Иди сюда.
Девушки поцеловались. Ната погладила по животу подруги:
— Бьется?
— Еще как. День с ночью уже сейчас перепутал… покоя нет. Туча говорит — крупный будет. Как он из меня… порвет ведь? А кесарево, сейчас делать некому.
Ната успокаивающе прижала голову Эллины к себе:
— Не бойся. Док все может. Да и не понадобится это. Сама родишь. Все рожают — и ты родишь. Без ножа.
Элина вздохнула, но промолчала. Ната вскинулась, вспомнив:
— А что ты не спрашиваешь?
— Спрашиваю?
— Ну, да! Про цветок, с твоим именем!
Элина вопросительно посмотрела на меня:
— Простите… Столько забот свалилось, пока вас не было. Ты его достал?
— Да.
