— Жаль уходить. Вроде, как обжились, попривыкли уже… к болоту этому, чертову. Снова все менять, когда не знаешь, что и как, трудно. Плохо будет.
— Не подготовитесь к зиме — будет не просто плохо. Погибнете. Коптите мясо, собирайте дрова, готовьте одежду. Если совсем припечет — снимайтесь и идите к нам. Примем.
Травник вздохнул и посмотрел мне в лицо:
— Спасибо, вождь. Никудышный из меня вожак, раз, уберечь доверившихся мне людей от людоедов не смог. Может, и впрямь, бросить все и податься в прерии? Нет… Мы попробуем.
— Ладно! — я оборвал парня. — Не ко времени разговор. Пора готовится к бою.
К назначенному времени все собрались в стойбище. Чер, карауливший на Хорсе появление серых убийц, вовремя заметил большое скопление крыс на границах Дикой земли и болот — и сразу прискакал к нам с этой мрачной вестью… Пришла пора битвы. На призыв Травника откликнулись не одни мы. Пришло более шестидесяти мужчин и женщин, управлявшихся с оружием не хуже своих приятелей. Иначе и не могло быть — малочисленность первых поневоле заставляла вторых браться за несвойственное их полу, дело. Пример Огненного Цветка, Наты, Ульдэ, Пумы и многих других девушек нашего рода, давал всем прочим стимул поступать так же. Я с изумлением увидел, что слова Совы находят свое подтверждение — узнав, что у главного охотника становища, в гостях находится вождь долины, они на глазах воспаряли духом…
В последнюю ночь, перед той, на которую я назначил истребление трупоедов, ко мне опять пришла Пума. Я расположился на открытом воздухе — в землянках болотных было неимоверно душно, а вездесущие насекомые, несмотря на утверждения об их отсутствии, буквально заедали живьем. Как это могли терпеть Травник и его приятели? — оставалось загадкой.
Девушка, обойдя Угара, открывшего глаза при ее появлении, встала на колени и прикоснулась к краешку одеяла, под которым я укрывался. Пес опустил лобастую башку на лапы — он прекрасно помнил всех жителей форта в лицо, и не реагировал попусту…
— Дар… Ты не спишь? Я хочу поговорить, Вождь.
— О чем? И — зачем? Выспись. Завтра — трудный день.
Пума медленно мотнула головой из стороны в сторону:
— Завтра обычный день. Просто, большая охота.
— Что ты хочешь?
— Что бы ты выслушал меня.
— Ну?
— Ты ничего не видишь, да? Совсем ничего? Неужели ты совсем ничего не помнишь?
Я приподнялся со шкуры, на которой лежал, и с вопросом посмотрел на девушку. На ее чистых глазах предательски задрожали слезинки…
— Ты ли это, Пума? Еще никто не видел слез на твоем лице!
— Пусть видят. Мне все равно. Взрослым разве нельзя плакать? А я осталась той же девчонкой, какой и была раньше. Особенно — для тебя.
— Для меня? О чем ты?
— Ты так и не понял?
Она вдруг поднялась и убежала прочь. Я долго сидел, пытаясь вникнуть в ее странные слова. Что означало — для тебя? Своими вопросами девушка выбила меня из равновесия, заставив мучительно копаться в памяти. Но я никак не мог вспомнить, где пересекались наши дороги! И, одновременно, всем своим существом ощущал, что она говорит правду — мы, действительно, встречались! Но где и когда?
Сомнения разрушил Сова. Индеец возник из темноты, словно привидение. Он нагнулся к собаке и тихо произнес несколько фраз. Угар чуть привстал при его появлении, потом лениво зевнул, обнажив устрашающие клыки, и поплелся в камыши, вяло помахивая хвостом.
— Что ты ему сказал?
— Что стыдно такому здоровому и большому псу, дрыхнуть подобно сурку, когда его хозяин подвергается опасности нападения стаи голодных крыс!
— Браво! И что он ответил?
— Что старый и нудный индеец может спать спокойно. Могучий черный воин легко справится с целой кучей пожирателей трупов.
— Так и сказал?
— Твой пес все понимает с полуслова. Он, часом, не человек? Так, случайно взял и переродился в щенка, а обратно не успел — ты помешал.
— Молчи, Сова. А то и впрямь, нас кто услышит — вот тогда попробуй объяснить, что мудрый шаман долины всего лишь пудрит мозги своему другу на сон грядущий.
Сова улыбнулся:
— Вау! Я развеселил тебя, Серый Лев!
— Иди к черту… Или — к Черу. Он любит слушать сказки.
Сова кивнул.
— Пойду. Мужчин нужно подготовить к сражению. Кто-то навсегда останется завтра в этих болотах. Но это будешь не ты.
— Ты становишься прорицателем, как Стара?
— Нет. Я всего лишь опытный индеец, видящий в тебе не менее опытного воина. Смерть более жаждет крови жителей болот. Они тяжелы и медлительны, плохо вооружены и не знают настоящего боя. Наши прошли школу войны — это лучшая школа для бойца. Вот и решай, кто станет оплакивать погибших.
— Не спорю…
Я нахмурился. Сова был прав. Люди болот не привыкли иметь дело с настоящими хищниками. А тем более — людьми. Только мои охотники были по-настоящему готовы к предстоящей битве, и не боялись серых тварей.
— Ты еще долго будешь жить. Пока сам не решишь, что устал… А вот она — не очень-то желает.
— Ты о ком?
Я спросил машинально, уже зная, на кого укажет Белая Сова.
