Вскоре зажженный камин осветил просторную гостиную с дорогим, но безвкусным интерьером в стиле агрогламура. Спецназовцы быстро освоились в доме, заполнив его звуками голосов, запахами разогреваемой еды и сигаретного дыма. Егеря уже залезли в мини-бар и с любопытством изучали добычу – несколько бутылок марочного коньяка. Егор почувствовал, как сводит от голода желудок и покосился на бойцов, которые уже организовали шведский стол, выложив на него припасы. Как они относятся к Воронову, пока не понятно. Все ж таки потеряли своих друзей, там в Хомино.
Сержант, рослый мужик лет под сорок посмотрел на Егора:
– Идем, парней помянуть бы надо. Ты единственный кто за них пока поквитаться успел…
Роман вышел с Алексеевичем во двор.
– Что у вас произошло, почему вы патрулируете улицы ночью?
– Позавчера как буря началась, ночью сторож с коровника пропал. Нашли только пятна крови и никаких следов. А вчера хуторянина зверюга какая-то задрала. Дверь выломана, кровища повсюду и ничего больше. Думаем, медведь-шатун. Поэтому и решили ночью обходить деревню. А тут еще днем каких-то людей в лесу видели в камуфляже. Похоже, бандюки. Тут до границы всего ничего, а там сейчас неспокойно – могли и забрести.
– Сколько их было и где видели?
– Вчера под вечер двоих заметили, они за деревней наблюдали. У нас ружьишек то хватает, да вот только ни одно не стреляет. Хрен его знает почему. Пришлось вооружиться топорами, да организовать присмотр за деревней.
– Отец Иван, что вы о нем можете сказать?
– Хороший человек, что сказать. Только ушел он, зря ваши к нему пошли. Там сейчас Мишка с матерью живет – племяш мой.
Роман ощутил неловкость, выходит Алексеевич заметил исчезновение Жоржа.
– А почему вы решили, что мы за ним?
– Он сам сказал, что за ним придут. Предвидел, значит.
– Куда ушел, не знаете?
– Он не говорил. Да я бы и не сказал.
– Спасибо за честность. Думаю, утром увидимся. Покажете где боевиков засекли, и осмотрим места, где люди пропали.
Алексеевич ушел, скрипя кирзовыми сапогами по снегу, а из темноты вынырнул Измайлов.
– Ивана нет. Там мальчик лет четырех с матерью живет. Маяк каждую ночь зажигает сосед – ему такое указание отец Иван оставил.
В медпункте женщина лет пятидесяти, увидев носилки лишних вопросов задавать не стала:
– Заносите его скорей, – взглянула на Милу. – Муж?
– Нет – друг. Я медик группы.
Фельдшера звали Тамара. Она быстро и профессионально осмотрела раны Ермака.
– Ты, милая, посиди, погрейся, я тут сама справлюсь.
Мила почувствовала, что ей действительно нужен отдых. Утомили не столько физические нагрузки, сколько нервное напряжение. В медпункте было тепло и пахло лекарствами, Вознесенская слегка разомлела.
– У вас тут уютно. – Мила обвела взглядом помещение. Образцовый порядок, придраться не к чему. Все на своих местах, чистенько аккуратно.
– Да. И обычно спокойно. Вот, правда, в последние пару дней работы сильно прибавилось. Восемь человек дома лежат со вчерашнего дня. Температура, галлюцинации, не могу толком диагноз поставить. Может, завтра со мной сходишь, посмотришь на них?
– Конечно. Я как раз для этого здесь. Это, вероятно, на них Аномалия так влияет.
– Что за Аномалия такая?
– Ваш район в кольце бурана, даже со спутников не просматривается. Связь опять же не работает у вас. Техника глохнет на въезде.
– Может вышка поломалась сотовая? А техника – мужики говорят: солярку плохую привезли из города, вот машины и не заводятся.
– Да нет. Тут что-то совсем другое. Пока только разобраться не можем что.
– Ну, разберетесь, – Тамара тепло улыбнулась. – Ты где расположилась?
– Нашей группе коттедж председателя выделили.
– Э, негоже тебе там с мужиками. У меня поживешь. Вон ключи возьми на полке, дом напротив. Располагайся. Я здесь ночевать останусь. Утром разбужу тебя.
Мила с благодарностью приняла приглашение. Находится в одном доме с таким количеством мужчин действительно некомфортно. Повышенное внимание со стороны противоположного пола зачастую становилось в тягость.
– Спасибо.
– Ты иди, отдыхай. Я его переодену. Нечего тебе на него голышом любоваться – тяжело дружить потом будет.
– А вы не похожи на обычного деревенского фельдшера.
– Глазастая ты. Лейтенант медицинской службы. В отставке, конечно.
На рассвете Романа разбудил Жорж:
– Пойдем, убийство.
Рыбаков быстро оделся и спустился на первый этаж. Коттедж уже опустел, только егеря дрыхли, завернувшись в спальники. И пара бойцов кашеварила, звеня посудой у растопленной печи. От запаха жареной картошки у Романа свело желудок. «Чёрт, даже кофе попить не успел».
Во дворе морозный воздух сразу защипал ноздри. Солнце еще едва выглядывало из-за леса, пытаясь багровыми лучами рассеять тьму. Топать пришлось почти через все селение. Роман, на ходу застегивая камуфляжную куртку, осматривал деревню. Дома попадались разные: и полные развалины, в которых наверняка уже никто не живет, и вполне приличные кирпичные коттеджи.
