– И за это я тебя ценю: за твою неукротимость. А прайм… – Агата махнула рукой. – Прайм не важен, Улле, важно, что ты вернулся.
– Спасибо, моя леди.
Безликие были чуть ли не единственными Героями, которые воскресали не полностью обнаженными – на их лицах оставалась маска. Как шутили лорды, прайм отказывался смотреть на самых безжалостных из своих детей, то ли противно ему было, то ли боялся, вот и считал маску частью их тел. Ее, разумеется, можно было снять, но делали это безликие крайне редко.
– Где тебя убили? – поинтересовалась леди Агата. Она расположилась в кресле и равнодушно наблюдала за тем, как натягивает на себя одежду Улле.
– В Гридвальде.
– Стоит ли ждать остальных?
– Нет, моя леди, у нас все шло хорошо. Потери не превысят допустимых пределов. – Улле помолчал, внимательно разглядывая рубашку, и уточнил: – То есть, одного меня.
Противно, конечно, произносить такое, противно и унизительно считать себя «допустимой потерей», но что делать? В общении с леди Кобрин Изморозь предпочитал оставаться честным – она была единственным на свете человеком, которого безликий искренне уважал.
– Почему Маркус решил сменить в Гридии власть?
– У меня сложилось впечатление, что Датос и Карлос ему опротивели. Но, возможно, у рыцаря Лашара были и другие причины.
– Опротивели? – леди Кобрин тонко улыбнулась – ей понравилось данное Героем определение. – Продолжай.
– Рыцарь Лашар отправился на аудиенцию, мы, согласно полученным указаниям, пробыли во дворе замка полчаса и, поскольку рыцарь Лашар не вышел, начали действовать.
– Ударили гридийцам в спину.
– Совершенно верно, моя леди. – Такие подробности Улле не смущали. – К сожалению, быстро справиться с гридийскими Героями не получилось, они оказались готовы к нападению и втянули нас в бой. – Изморозь рывком затянул пояс. – Меня убили, когда мы прорвались в тронный зал. К этому времени Датос был уже мертв.
– Ты уверен?
– Абсолютно.
– А его сын? – Агата свела брови, припоминая имя. – Карлос, кажется?
– Я видел, как он смылся из тронного зала.
– Отступил или бежал, собираясь покинуть замок?
– Не могу знать, моя леди.
Впрочем, особенной разницы Агата не видела: если Карлосу удастся бежать, он будет пойман в другом владении и повешен, потому что…
– Лашар подготовил компрометирующие юношу улики?
– Да, моя леди, – кивнул безликий. – Карлос Грид обвинен в убийстве отца и соучастии в убийстве Безвариата Сотрапезника. Ему не отмыться.
Еще одна улыбка: Лашар, лучший из помощников, как всегда на высоте. Неплохо, конечно, было бы узнать, почему Маркус решил сменить в Гридии власть, но Агата верила в здравомыслие рыцаря и уже забыла замечание Улле насчет «опротивели»: Лашар никогда не позволял чувствам взять верх над разумом. Если он решил избавиться от старого Датоса, значит, у него были на то основания.
– Теперь поговорим о Стеклодуве, Улле. Как он умер?
– Его убил Карлос Грид.
А вот это неприятно.
– Карлос? – прищурилась Агата. – Почему не вы?
А вот теперь, поскольку речь зашла о настоящей оплошности, безликий смутился. Отвел взгляд, вздохнул и угрюмо ответил:
– Мальчишка возвращался с вечеринки, увидел, что идет охота, и пожелал присоединиться. К несчастью, вышло так, что именно он наткнулся на Стеклодува. Мы опоздали.
– Перед смертью Стеклодув что-нибудь сказал?
– Лашар хотел выяснить это во время аудиенции.
А раз дело закончилось свержением Датоса, получается, что проклятый Стеклодув не сдох молча, о чем-то поведал Карлосу, Маркус решил почистить следы, но… Но удалось это или нет – неизвестно. Как и то, что Ян рассказал гридийскому щенку.
Агата поняла, что придется дожидаться гонца или голубиной почты, и глубоко вздохнула, в очередной раз обругав себя за непредусмотрительность.
Несколько лет назад в Три Вершины прибыл ищущий покровительства ученый, предлагавший смелый проект создания механического прайм-устройства дальней связи, с помощью которого можно было бы разговаривать со столицей так же легко, как перекрикиваться с друзьями в соседней комнате. Агата мгновенно поняла опасность изобретения – возможность свободно говорить с любой провинцией укрепила бы власть короны – и, подивившись тупости императора, который отказал ученому в деньгах и прайме, распорядилась уничтожить опасного умника. И только потом сообразила, что следовало посадить ученого под замок и заставить разрабатывать устройство. Глядишь, сейчас можно было бы без труда поговорить с Лашаром…
«Как жаль, что иногда у меня не хватает терпения тщательно продумывать последствия решений, которые на первый взгляд кажутся не важными».
– Вернемся к Стеклодуву, Улле, – предложила Агата. – Вы нашли в его вещах какие-нибудь записи? Тетради? Книги? Дневники?
– Нет, моя леди, ничего из перечисленного.
«Возможно, Ян рассказал Карлосу, где спрятал записи Безвариата… Потому Маркус и начал действовать жестко».
– Но рыцарь Лашар счел вещи Стеклодува необычными, – продолжил безликий, припоминая рассказ Раздавителя. – Среди них был амулет невидимости, очень дорогие прайм-отмычки и дурманящее зелье. Рыцарь Лашар счел, что этот набор напоминает вещи вора.
– Вора? Очень странно.
