Риан казалось, что Ардат выдвинула хорошие возражения. Как оправдать завоевание с точки зрения морали? Что делать с вопросами логистики – кто именно из Дома Власти станет локусом Преобразования? Иными словами, кто будет пожирать врагов, кто возьмет на себя ответственность за то, чтобы поглотить их воспоминания и программы и обеспечить к ним доступ? И что делать со свободными элементалями, с дикой нанотехнологией, с искусственным разумом и искусственной жизнью? Кто займется поисками и как он поймает и соберет все это? Во всех уголках мира существовали домены, трюмы и анкоры, как населенные, так и пустующие, и между большинством из них не существовало ни надежного сообщения, ни надежной связи. Наступающим придется штурмовать мир камеру за камерой, каюту за каютой.
Им придется захватить весь мир.
Что произойдет, если они победят и соберут всех? Как они исцелят мир, который даже первые инженеры и первые Конны объявили не подлежащим ремонту? Как они помирятся с ангелами, без помощи которых у них нет шансов снова привести мир в движение?
А когда все это будет сделано, как они выберут направление? В прошлом из-за этого тоже вспыхивали войны.
Это были великолепные вопросы.
Но Ариана ответила на каждый из них. И в конце концов, когда Ардат задала самый сложный вопрос – как мы починим то, что не смогли восстановить даже Капитаны древних времен? – Ариан улыбнулась и, пожав плечами, сказала:
– Когда дело дойдет до этого, мы посмотрим, какие ресурсы у нас есть. Возможно, они просто были недостаточно жестоки. И в любом случае у нас нет выбора.
– Нет выбора? – спросила Ардат и подалась вперед, поставив локти на стол, покрытый камчатной скатертью.
– Верно, – ответила Ариан. – Милая сестрица, война начнется в любом случае, хотим мы того или нет. Видишь ли, войска Двигателя уже на марше.
Не объявляйте об этом в Гефе, не плачьте там громко;
Но в Доме Праха покрой себя пеплом.
Когда после ужина слуги занимались уборкой, в кухне было тихо. Вечером должны были пройти уроки, но голова, который стоял посреди кухни, засунув пальцы за ремень, отправил тех, кто помоложе, в свои комнаты. Риан подумала, что никогда не видела голову напуганным. Если бы ей рассказали нечто подобное, она бы не поверила.
Позднее Риан легла в свой «гроб», но заснуть не могла. Она ворочалась, потягивалась, лежа на спине, сворачивалась клубочком, прижимала пальцы к губчатой крышке и чувствовала, как та заполняет пространство между ее пальцами. Она считала с тысячи до нуля – по крайней мере пыталась: мысли ее постоянно путались, стоило ей перейти через «девятьсот».
И она продолжала одной рукой ощупывать карман, который тянулся вдоль заднего края «гроба»; она сжимала острые края кубического пульта, управлявшего цепями Персеваль, и проводила большим пальцем по кнопкам.
Это же ее обязанность, верно? Даже если сегодня вечером Голова сказал, что Роджер ее заменит.
Роджер не мог справиться даже с посудомойками. Голова не доверял ему даже заботиться о корабельных кошках. И, кроме того, Риан беспокоили постоянно воспаляющиеся раны Персеваль. Знает ли Роджер, что нужно сменить повязки?
А если знает, захочет ли он этим заниматься?
Она стиснула ключ в кулаке и досчитала до двадцати – на этот раз с нуля до двадцати, и на этот раз у нее это получилось.
А затем она отперла замок, выключила свет (на тот случай, если одна из соседок не спит) и с огромной осторожностью открыла крышку «гроба». Она натянула на себя мягкие черные брюки, доставшуюся от старших майку из эластичной ткани (ей пришлось завязать узлы на лямках, чтобы она не спадала) и зеленый кардиган. Ночь, скорее всего, будет прохладной, но Риан не стала выкапывать башмаки, которые были надежно упрятаны в сетки, прикрепленные к боковым стенкам ее «гроба».
Никто не должен подумать, что она куда-то собралась.
Холодная палуба заставила ее выгибать стопы и семенить, но только поначалу, а потом ее подошвы и пальцы онемели. Ехать на лифте – слишком шумно; Риан просто поднялась по лестнице на двор, слегка хромая; пульт в кармане на бедре летал из стороны в сторону. Джодин выпало стоять в ночном дозоре, и Риан помахала ей, когда они встретились под эвкалиптом. Воздух был наполнен его мощным, тяжелым ароматом.
Риан почти чувствовала, как вяжущие вещества эвкалипта покалывают ее кожу. Она сосредоточилась на этом ощущении. Она не делает ничего плохого. Она просто идет проверить пленницу, за которую отвечает, – и Джодин это известно. Джодин ничего не заподозрит, увидев, что Риан бродит поздно ночью. Время от времени они даже бродили вместе.
