Они перешли в кабинет Арсеньева.
– Олег Тихонович, в нашем автохозяйстве среди вольнонаёмных должен работать негр, бывший раб, зовут его Тим.
– Вы думаете, третий? – задумчиво спросил Спиноза.
– По косвенным данным – да. Очень интересно было бы побеседовать с ним. Для начала свяжитесь с автохозяйством и выясните, не привлекая излишнего внимания, где он был эти дни, что делал и всё такое, – Спиноза кивнул. – А потом, в случае подтверждения гипотезы, по пунктам. Где и при каких обстоятельствах он потерял хозяина и что тому было нужно на Русской Территории? Почему обосновался в нашем автохозяйстве? Далее. По возможности, подробнее о его бывших хозяевах и их деятельности и о его дальнейших планах. Продумайте и подготовьте беседу. Антураж по обстоятельствам.
– Понятно, Михаил Аркадьевич, – Спиноза положил перед ним аккуратно перепечатанную справку. – Уголовная, они называют себя Системой, не приняла поворот. Участвовавших мелких гангстеров сдают нам откровенно и категорично.
– Интересно. Причины выяснили?
– Уточняю. Но здесь, видимо, сработало стремление к независимости. Успех реванша означал возвращение власти Паука, а это всю Систему категорически не устраивает.
– Не хотят снова делиться? – с лёгкой иронией улыбнулся Михаил Аркадьевич.
– И это. Но ещё больше, выполнять его приказы.
Михаил Аркадьевич кивнул, быстро просматривая текст.
– Насколько раньше эта Система была встроена в экономику рабовладения?
– Косвенно. Через личные связи. Причём наиболее тесные связи оборвались в капитуляцию и последовавшую «заваруху». Так называемые «вывалившиеся», – Спиноза сделал паузу, дождался кивка Михаила Аркадьевича и продолжил: – строят свой бизнес уже на основе наёмного труда и тоже не заинтересованы в повороте. Они теряют уже налаженное хозяйство.
– «Вывалившиеся» сохраняют свой авторитет?
– Да. Их статус, как правило, остаётся прежним.
Михаил Аркадьевич кивнул.
– Хорошо. Благодарю вас. По этой линии на Паука выйти нельзя?
– Его слишком боятся, чтобы сдать нам.
– Даже сейчас?
– Даже сейчас, – кивнул Спиноза.
– Интересно. Но разработку, разумеется, продолжайте.
Ещё несколько уже чисто технических мелких вопросов, и Михаил Аркадьевич ушёл. Спиноза собрал бумаги. Кажется, Колька влип. Чего-чего, а таких фокусов – работы втёмную – генерал не любит. Но, как опять же любят говорить здешние, это уже Колькины проблемы. Значит с этим… Тимом должен был разговаривать Колька, а теперь… а, пожалуй, и к лучшему. Для дела, разумеется. Но стоит дождаться Бешеного. Он брал Чака, возьмёт, если уже не взял, Гэба, а бог любит троицу. Что-то не к добру любовь привязалась. Но где сейчас генерал?
На третьем звонке он нашёл Михаила Аркадьевича и сразу получил согласие. Когда дело, а не пустышка, генерал решает быстро.
Всякий раз, когда Золотарёв наталкивался взглядом в зеркальце на невозмутимое красивое лицо, его начинало трясти. Ещё никогда, ни к кому он не испытывал такой ненависти. Всякое у него бывало, и его прикладывали мордой об стол, и не раз, и сам на смертном краю стоял, и… опять же всякое. Но такого… Ну, ладно, Юрка ни хрена не смыслит в оперативной работе, но подыграть-то мог? Ведь тоже случалось, так там подыгрывал и очень даже охотно и успешно, а тут… Ну, Юрка и есть Юрка-Мясник, врачи все малость повихнутые, мясник Юрка, конечно, классный, а на остальное у него мозги не работают, и водят его эти… спальники, точно их поганцами сами же рабы зовут, за нос как хотят, а он их покрывает. Ладно, пусть теперь только вякнет, подам рапорт об этих развлечениях на заднем крыльце, и пусть Юрка с госпитальным начальством сам и разбирается. Но эта скотина краснорожая… Нет, ломать его по-настоящему некогда. Но отплатить… надо. Сам себя перестанешь уважать, если спустишь… такому…
Эркин сидел спокойно, полуприкрыв глаза. А злится беляк, аж пена пузырится. Ну, что ж, ну, и чёрт с ним. Ещё думать о нём. Повезло парням к этому госпиталю прибиться. И жильё, и работа, и еда… всё на месте. Только… только это, пока русские здесь. А когда уйдут, так и госпиталь уедет, и куда они тогда денутся? Слайдеры, конечно, надёжней зацепились. Не обманул, значит, Фредди, уговорил Джонатана дать деньги. Интересно, как там у них обошлось? И в имении? Ну, туда свора сунуться не посмеет. А если б и сунулась, то Фредди пошмалял бы за милую душу. И Джонатан… на своей земле он шуметь никому не даст. А поворот ему не нужен, на него и так пашут, как на хозяев не пахали.
– Останови, сержант.
Свиридов удивлённо посмотрел на Золотарёва, но послушно прижал машину к обочине и затормозил.
– Оправка, – коротко бросил по-английски Золотарёв, открывая дверцу.
Эркин вылез из машины, уже уверенно перешагнул через кювет и встал спиной к дороге.
– Так, – прозвучал сзади ненавистный голос. – Отдохни, сержант, а мы прогуляемся, – и по-английски: – Вперёд.
Не оглядываясь, Эркин выполнил приказ.
