– Это почему ж? – усмехнулся Гэб. – Сегодня этот должен быть, смазливенький. Или он занят? Русских обслуживает, так? – Крис стиснул зубы и промолчал, а Гэб продолжил: – Этому… майору русскому его дали, значит. А тебя полы мыть. Проштрафился, значит. Ну, чего молчишь, спальник?
Крис заставил себя улыбнуться.
– На рабскую болтовню отвечать – много чести будет.
– Сам раб, – уже другим и по-настоящему злым тоном сказал Гэб.
– Нет, – Крис это сказал так спокойно и просто, как говорят только правду. – Я освободился.
– Не ври, – буркнул Гэб и сел на кровати, обхватив колени руками. – Был ты спальником и остался спальником. И все вы здесь… спальники.
– Хочешь остаться рабом, оставайся. Твоё дело, – пожал плечами Крис. – А на нас кивать нечего. Мы все перегорели. И освободились.
– Та-ак, – протянул Гэб. – Вот, значит, как. И свободные, и на белых работаете. И пикнуть не смеете. Вы ж тогда ночью свободно меня в Овраг скинуть могли. Этого… доктора побоялись, не так что ли? Чака обмываете, с ложки кормите, а придушить не смеете. Ну, и чего ты врёшь, что свободный? Просто… другую работу тебе дали. Ну, не спальники вы, ладно, но рабы. Чего молчишь? Сказать нечего?
Крис быстро домывал пол. Выпрямился, кинул тряпку в ведро, стряхнул с рук воду. Гэб напрягся, но Крис опять, как тогда ночью, оглядел его.
– Что ж, вы оба хотите остаться рабами. Забирай Чака, и возвращайтесь к своему хозяину.
Гэб даже приоткрыл рот, не найдясь сразу, что ответить. А Крис опустил закатанные рукава, взял ведро и пошёл к двери. Гэб молча проводил его взглядом.
Крис убрал ведро с тряпкой и пошёл в дежурку переодеть халат.
Доктор Иван и заезжий майор, тихо о чём-то беседовавшие, обернулись на стук двери.
– Ну, как там? – спросил Гольцев.
Крис вежливо улыбнулся, открывая шкаф и быстро переодеваясь.
– Всё нормально, майор, – увидел быстрый внимательный взгляд доктора Ивана и продолжил: – Лентяи и трусы долго живут. Раньше так было.
– Лентяи и трусы? – переспросил Жариков. – Что-то новенькое. Ну, трусы, потому что гореть боятся. А лентяи?
И Криса прорвало.
– Они грамотные. Оба. Так сколько времени лежат, а про библиотеку не спросили. Ни разу.
Гольцев невольно присвистнул от удивления. А Крис продолжал, перемешивая русские и английские слова.
– Лежат, ни хрена не делают, жрут от пуза, да ещё… кочевряжатся. Ну, это ладно, мы на работе, так что в одно ухо вошло – в другое вышло, так им и друг на друга плевать. Гэб ведь ходячий, так хоть бы раз задницу оторвал, к Чаку заглянул, помог бы чем. Так нет. Только друг друга поливают… – Крис явно хотел выругаться, но сдержался. Махнул рукой. – Ладно. Иван Дормидонтович, я массаж Чаку сейчас сделаю. Чтоб мышцы, – и с усилием, по слогам: – не ат-ро-фи-ро-ва-ли-сь.
– Хорошо, – кивнул Жариков. – А Гэбу?
– Так у него всё действует. Пусть сам трепыхается.
– Логично, – засмеялся Гольцев.
Крис улыбнулся в ответ, оправил на себе белый халат и вышел.
Жариков кивнул невысказанному Гольцевым.
– Да, золотой парень. Заносит его иногда, как всех, впрочем. Но самый серьёзный из них.
– Инициатор переезда он? – спросил Гольцев.
– Не единственный. Там целая команда сбилась. И не просто в Россию, а медиками, – Жариков улыбнулся. – Не будем ему сейчас мешать. Жаль, конечно, что с этим Тимом мне не удалось пообщаться, очень жаль. Но вы правы. Знаете этот принцип? Работает? Хорошо работает? Так и не лезь.
– Знаю, конечно, – рассмеялся Гольцев. – Как начнёшь улучшать, тут и…
– Вот именно, Александр Кириллович. Но в целом, я понял. Спасибо.
– Не за что, – пожал плечами Гольцев. – А парни как горели? Так же?
– И так, и не так. У парней основа процесса физиологическая, хотя там тоже далеко не всё ясно, но у этой пары, по всему похоже, чистая психика. И ещё, похоже, что Крис прав, обвиняя их в трусости. Они боятся.
– Чего? – с интересом спросил Гольцев. – Боли?
– Нет, я бы не сказал. Страх боли у них в пределах нормы. Хотя возможно и несколько увеличен, как бывает у садистов, но тоже не явно, – задумчиво рассуждал Жариков. – А вот глубинный страх, который и не даёт им перейти к другой жизни…
– Боятся свободы? – иронично улыбнулся Гольцев.
– Да. Свобода, – Жариков устало потёр ладонями лицо, – для многих, не только бывших рабов, кстати, не благо, а бремя. И Тим… Ведь сначала он остался без хозяина, начал действовать самостоятельно, а уже потом вышел из депрессии. Да и была ли она? Мы ведь точно не знаем, – Гольцев кивнул. – Но… вернёмся к страхам.
– Старого Хозяина они боятся до… – Гольцев задумался, подбирая слово, – ну, до того, что имени его не могут назвать. И вот ещё эти слова… Как Тим говорил? Скажут их, и я не человек.
– Похоже на формулу глубоко воздействия, – кивнул Жариков. – Тоже, кстати, впрямую не запрещено, но настоятельно не рекомендовано к использованию. И там ряд нюансов… Да, это будет тяжело выправлять. Главное – неизвестен механизм внушения.
Гольцев развел руки, жестом показывая, что рад бы помочь, да не знает, как. Жариков согласно вздохнул.
Когда Крис вошёл в палату, Чак лежал на спине, закрыв глаза, будто спал. Крис ладонью тронул его за плечо.
