Кирилл спустился вдоль торцевой стороны территории коттеджного поселка и еще раз повернул налево. Перед ним, плоховато видимая в сумерках, плававших у корней деревьев, вилась тропинка – она шла вдоль заднего забора. По правую руку, знал Кирилл, вскоре начинался крутой спуск, почти обрыв. Тропка вела по самому его краю. В двух-трех подходящих для этого местах – более пологих, чем остальные – от нее отходили вниз другие утоптанные многими ногами дорожки, которые вели к местам и местечкам для посиделок.
На одном из них они с Алисой и условились встретиться.
«…не уверена, что смогу долго противостоять их приставаниям. Особенно если кто-то снова опоздает».
…
(…один семидесятый отъезжает от остановки, а второй, встав на его место, открывает двери. Кириллу представилось, как он садится на свободное место в первом троллейбусе и включает музыку.
Так оно и было бы, если б эта мумия не пролезла к кассе вперед него…)
Кирилл тихо взвыл: кулак, которым он саданул по ближайшему дереву, взорвался болью. Да знает он, знает, что все из-за этой мымры! Знает, что надо было выкинуть ее на хрен из очереди!
Злость помогла справиться с болью. Кирилл поднял голову и огляделся. Перед глазами колыхалась листва: вверху еще освещаемая лучами солнца, внизу уже терявшая цвета и границы, превращавшаяся в однородную массу.
– А…
Он тут же оборвал крик и выругал себя распоследними словами. Совсем голову потерял! Хочет предупредить этого урода, что уже пришел?
Кое-как совладав с собой, Кирилл пошел вперед, стараясь не наступать на сухие ветки. Почва, еще сырая после недавних дождей, помогала скрадывать звуки шагов.
«У него нож, – перед глазами мелькнуло фото на экране телефона. – А может, и еще что-нибудь. Топор тот же…»
Он остановился. Нож-то уж точно должен быть. А у него самого? Кирилл огляделся. Хоть бы дубинку какую найти.
Покрутив головой в разные стороны, он сжал губы и пошел дальше. В лесопарке, казалось, с каждой секундой становилось все темнее. Поди найди тут палку, да еще чтоб подходящую, да еще чтоб быстро.
Алису бы найти вовремя.
Вовремя.
Кирилл содрогнулся и прибавил ходу. Тут же споткнулся, пальцы левой ноги пронзила боль. Он нагнулся, и его пальцы наткнулись на гладкую холодную поверхность.
Камень.
Большой, тяжелый камень. Кирилл обхватил его пальцами, попробовал выковырять. Когда булыжник не поддался, он вонзил пальцы в мягкую землю, разбросал ее в стороны и попробовал снова.
С тихим чавканьем камень покинул гнездо, в котором пролежал невесть сколько времени, и Кирилл с яростным восторгом ощутил: то, что надо! Булыжник удобно лег в руку, обещая не выскользнуть при броске или ударе.
Выпрямившись, Кирилл заспешил вперед.
Оказавшись у места, где тропинка разветвлялась, Кирилл повернулся и принялся спускаться вниз. Там, впереди, и было их место. Несколько десятков шагов прямо и еще пару десятков – направо. Круглый холмик среди топкой по весне почвы, который с трех сторон подковой охватывал кустарник. Не особенно густой и высокий – где-то по пояс, – он, тем не менее, позволял севшим на землю людям почувствовать себя в уединении.
Кирилл остановился и прислушался, но, кроме шелеста листвы и чьего-то раскатистого хохота в отдалении, ничего различить не смог. Спрятав руку с булыжником за спину, он двинулся дальше.
