Соседа Шакира мы до сих пор не видели. Точнее, мне удалось лицезреть его темную макушку лишь дважды. Первый раз – когда я шла домой после пар и уже подходила к общежитию. Зарядил знатный осенний ливень со всеми сопровождающими «приятностями»: порывистым ледяным ветром и мгновенно образовавшимися водяными потоками, которые стекали со всех сторон и мгновенно намочили мои потрепанные кеды, которые и так уже дышали на ладан. Зонта у меня, естественно, с собой не оказалось, поэтому мне оставалось только радоваться, что дождь застал меня не в самом начале пути. Когда я уже подходила к двери общежития, еле поднимая голову сквозь бьющие в лицо холодные струи, мой взгляд уперся в широкую спину, обтянутую белой экокожей. Подняв глаза чуть выше, я увидела темные упругие кудряшки, которые были на удивление сухими, учитывая погодные условия. И только потом я заметила в руке незнакомца черный зонт, который он, вероятно, только что свернул, подойдя вплотную к входной двери. Норовя шмыгнуть прямо за ним в открывшуюся щель, я больно ударилась плечом о шмякнувшееся обратно полотно резко закрывшейся двери. Этот придурок специально хлопнул ею, чтобы я не успела пройти! Наверняка ведь видел, что я иду за ним.
Злая, как наш профессор по лексикологии, который обычно срывал свое плохое настроение на ни в чем не виноватых студентов, и промокшая до нитки, я поднималась на свой этаж с одним-единственным желанием – убивать. Ну и разве что проглотить десять чашек горячего чая. Желательно вприкуску с чем-нибудь вкусненьким.
Дверь в мою же комнату мне открыл Шакир, но я уже ничему не удивлялась. Ливанец стал частым гостем в нашей скромной с Лесей обители.
Он, как всегда, излучал спокойствие и жизнерадостность.
– О, Алиса, привет! А я как раз за чайником. Леся, достань, пожалуйста, еще одну чашку, – обратился он к моей соседке по комнате, которая лежала на кровати и сосредоточенно листала ленту соцсетей.
Благодарно кивнув этому прекраснейшему и самому чуткому из человеческих существ – это я не про Лесю, конечно же, – я устало скинула с себя мокрые кеды и, бросив сумку на стул, устало развалилась на своей кроватке.
– Ты чего такая злая? – резонно поинтересовалась Леся.
Она явно не боится моего гнева. Скорее, наоборот. Мне кажется, от меня в тот момент так и веяло агрессией. Поднеси ко мне факел с горючей подпиткой, он бы мгновенно вспыхнул – настолько яростно во мне горело негодование!
– Наткнулась на одного идиота прямо у входа в общежитие. Представляешь, хлопнул дверью прямо у меня перед носом, хотя точно заметил, что я шла прямо за ним. Не удосужился придержать дверь.
– Подумаешь, нашла из-за чего расстраиваться.
Я обожгла Лесю раздосадованным взглядом, но она, кажется, даже не заметила. Расставив на столе чашки и вытащив из холодильника непонятно откуда взявшийся там торт, принялась разрезать его на кусочки и раскладывать по тарелкам.
– Шакир принес, – ответила она на мой немой вопрос.
Я вздохнула. Ну вот, теперь кроме всех остальных проблем, нависающих надо мной как Дамоклов меч, прибавилась еще одна – как удержать и так не очень стабильный вес в приемлемых рамках. Не сказать чтобы я в этом деле преуспевала… С нашими с Лесей поздними ужинами и просмотрами сериалов с чипсами и мороженым стремиться к идеалу было все сложнее и сложнее.
Дверь распахнулась, и в комнату ворвались звуки умиротворения. Точнее, ворвался Шакир, распевая одну из своих баллад, которые действовали на нас каким-то успокаивающим образом.
Он разлил кипяток по чашкам и, придвинув к себе тарелку с огромным куском десерта, с удовольствием отломил ложкой внушительную часть. Ну что за картинка! Мы с Лесей от умиления даже забыли, что тоже вообще-то можем присоединиться к его действиям. Шакир разве что не причмокивал от удовольствия. На самом деле, он не чавкал. Вообще. Он вообще был очень воспитанным молодым человеком, чего нельзя было сказать о нас с Лесей.
– Алиса сегодня злая, с ней, пожалуйста, поосторожнее, – предупредила нашего друга моя соседка по комнате.
Горячий чай и вкусный торт сделали свое дело, и я уже почти превратилась в самую расслабленную версию себя. Почти. Я закатила глаза, но промолчала. Негодование все еще плескалось во мне, уже на самом дне, правда.
Рассказав Шакиру о причине моего плохого настроения, Леся потянулась за еще одной порцией непредусмотрительно оставленного на столе лакомства.
– Весь такой пушистый и… сухой, в этой своей беленькой хипстерской курточке, даже не удосужился обернуться перед тем, как чуть не убил меня дверью, – вяло возмущалась я, подбирая слова для характеристики неопознанного объекта мужского пола и ожидая внушительной порции утешения от ливанца.
Уж кто-кто, а он всегда мог найти нужные слова. Даже на русском, который ему родной только наполовину, между прочим.
Ожидаемой реакции я, к своему удивлению, не получила.
– Белая куртка, говоришь? – заинтересованно переспросил Шакир, и я моргнула в растерянности.
