Я не могу похвастаться богатым списком романтических отношений. Мой первый настоящий поцелуй случился в 16 лет, когда я отдыхала с мамой на море. Помню, что за секунду до этого важного события в моем мозгу успела промелькнуть тревожная мысль: «А вдруг я опозорюсь?». Не опозорилась. И дальше тревожную мысль сменила уже расслабленная: «Мм, оказывается, нет ничего противного, когда чужой язык лезет тебе в рот». В дальнейшем, правда, оказалось, что очень важно, чей именно это язык. Не все языки приятны, имейте в виду, если вдруг вам только предстоит экскурс в практику французского поцелуя.
Этот курортный роман длился всего несколько дней, так как срок наших с мамой каникул очень быстро истек.
По приезде домой я страдала еще целую неделю. Но надо было двигаться дальше, и вскоре я с головой окунулась в школьную круговерть.
Поднабравшись опыта в поцелуйном ремесле, я, однако, не превратилась в объект воздыхания парней. Мои последующие влюбленности развивались в строго одностороннем порядке: я томилась от нахлынувших чувств, а те, к кому эти чувства были направлены, радовались жизни, не подозревая о моих душевных терзаниях.
Очередной роман настиг меня внезапно – я стала счастливой обладательницей путевки в лагерь в солнечной Черногории. Мы поехали туда с одноклассниками и ребятами из других городов.
Стыдно признаться, но парень, обративший на меня внимание, был на два года младше меня. Но его настырности могли позавидовать все мои сверстники. В свое оправдание скажу, что выглядел он старше своего возраста. И даже, если уж совсем без обиняков, куда эффектнее большинства моих одноклассников.
Ладно, если говорить начистоту, его пыла хватило на несколько дней, и уже после того как мы вернулись домой (каждый в свой город), на меня обрушился ледяной ушат обидного равнодушия.
Называть то, что было в Черногории, романом, конечно, не стоит, но мы же говорим о лагере. Пусть в меня кинет камень тот, кто на своей шкуре не испытал силу лагерной романтики. Там же все умножается на десять: и прогулки у озера наполнены особой магией, и держание за руки прекрасно своей невинностью и в то же время глубокой интимностью. А что уж говорить про украденные у двери комнаты поцелуи и танцы на дискотеке под «Love to Be Loved by You»1.
Где мои семнадцать лет, как говорится.
Мои розовые очки разбились о суровую реальность так же, как брак Марка Теренци и Сары Коннор – о… не знаю, быт, или из-за чего они там развелись? Такова она, правда жизни. Вчера «наша любовь была послана нам из рая» и «я люблю тебя больше жизни»2, а сегодня – развод и девичья фамилия.
В общем, я, как полагается любой семнадцатилетней сентиментальной поклоннице вышеупомянутых поп-исполнителей, поплакала с недельку-другую и решила, что пора менять свою жизнь.
Так началась моя любовь к Green Day. Сменив поп на рок, я действительно стала замечать, что что-то во мне тоже меняется. Конечно, я не превратилась в популярную красавицу, но теперь это стало куда меньше меня волновать. Всю свою энергию я направила на учебу, саморазвитие и большее общение с друзьями. Совсем без симпатий к противоположному полу не обходилось, но эти незначительные моменты моей биографии не стоят упоминания.
Так я докатилась до того, что поступила в университет, причем совсем в другой город и, более того, в другую страну.
Пожалуй, с этого немаловажного момента и стоит начать более подробный рассказ.
Мало кому известно, какой тернистый мысленный путь я прошла в своей бедной голове, пытаясь решить, с чем связать свое будущее и какую профессию выбрать. Я уже была не глупой девчонкой, наивность которой можно было списать на возраст и чьей мечтой было петь на сцене. Петь я очень любила – и до сих пор мне это дело мило. Но ведь петь ртом и двигать телом – это две разные вещи. Как оказалось, мои хореографические способности были далеки от идеала, и, слава видео с концертов Шакиры, я со временем поняла, что не блистать мне перед многотысячной толпой – не мне, с моей грацией картошки, покорять этим поклонников.
Если быть предельно честной, мои вокальные данные тоже оставляли желать лучшего. Это дома, в маленьком городке с населением в пару тысяч человек, где все друг друга знают и где люди не больно искушены разнообразием местных исполнителей, твое умение банально попадать в ноты и грамотно вступать в модуляцию кажется божественным даром. А когда живешь в более крупном населенном пункте и учишься в заведении, где каждый третий награжден более-менее сносным слухом и голосом, твой дар превращается в посредственность.
