Меня все устраивало, и я вовсе не хотела пойти домой, закрыться в общажной комнате и включить какую-нибудь романтическую молодежную комедию, в которой главная героиня находит прекрасного во всех отношениях молодого человека, они влюбляются, признаются друг другу в своих чувствах и укатывают за горизонт на его спортивном красном кабриолете.
Да, еще раз покаюсь, что люблю сопли и сахар, несмотря на трезвое восприятие происходящего в реальной жизни. Иногда это помогает отвлечься от насущного бреда. Или же наоборот – заставляет почувствовать себя еще несчастнее.
Так или иначе, единственное, что меня тогда беспокоило – это как бы побыстрее смотаться домой после пар и умудриться не столкнуться с Кириллом. Парень, кажется, намеревался продолжить воспитательную беседу.
Мне в голову пришла единственная разумная идея – уйти домой прямо сейчас, не дожидаясь последнего занятия.
– Твою мать, Алиса! Я домашку по френчу не сделала, надеялась у тебя скатать. Ты не можешь меня сейчас бросить, – заныла Марго.
– Горе ты мое. На, возьми распечатку, завтра вернешь. Там все расписано. Должна будешь.
– Ты ж моя спасительница! – она смачно чмокнула меня в щеку и, запихнув листы в сумку, заспешила к выходу из столовой. – Не раскисай, подруга. До завтра!
Я покачала головой. Живут же некоторые, не парятся.
Нет, Марго не относилась к тем раздолбайски настроенным студентам, которые поступили на иняз, лишь бы их родители от них отстали. Она, как и многие сознательные девчонки в нашей группе, часто не спала ночами, чтобы успеть сдать очередной анализ текста на миллион страниц. Но иногда у нее бывали такие нахальные заскоки, когда она могла прийти на занятия и без ложной скромности заявить, что сегодня она воспользуется моими трудами.
Впрочем, я не имела ничего против. Просто удивлялась ее беспечности.
У меня такое бывало только тогда, когда я ложилась с температурой под сорок. И мне кажется, что это вроде бы положительное качество иногда играет против меня. В некоторых случаях гиперответственность совсем не к месту.
Я воровато огляделась по сторонам, когда относила остатки еды к стойке с грязными подносами, словно опасалась, что Кирилл выскочит неожиданно из-за угла. К счастью, у него уже началась пара, которую, я точно знала, он пропускать не будет, поэтому воспользовалась возможностью и сбежала, как самая настоящая трусиха.
***
– Боже, меня сейчас стошнит.
Эти слова вызвали у меня невольную улыбку. Потому что я знала, что за ними последует.
Я очень люблю свою соседку по комнате в общежитии. Она сама непосредственность и наивность, несмотря на уже далеко не подростковый возраст. Хотя, возраст – это же просто цифра, не так ли?
Леся читала какой-то модный журнал на странице с интервью с Моникой Белуччи. Я всерьез опасаюсь, что в один прекрасный день ее глаза вылезут из орбит – так часто она их закатывает.
– Ты только послушай, что она говорит, – она энергично вскочила с кровати и подбежала ко мне. – Ну это уже за гранью, что за бред? В детстве она стеснялась своей красоты и втягивала – ты только вдумайся! – втягивала шею, когда шла по улице и на нее оборачивались! Мне кажется, это чересчур. Ну красивая, красивая, никто ж не спорит. Но зачем из этого делать драму? Не понимаю.
Леся так негодовала, что я еле сдерживалась, чтобы не захохотать.
Я ее обожаю. Мне несказанно повезло, потому что с ней никогда не бывает скучно.
Нет, она вовсе не дебоширила и не устраивала пьяные вечеринки. Я вообще сомневаюсь, что Леся когда-нибудь напивалась, что говорится, до потери сознания. Она как–то раз всерьез предложила мне купить бутылку вина и запереться в комнате, чтобы провести эксперимент: напиться и посмотреть, что из этого выйдет. Ей было жутко любопытно, как она будет себя вести в состоянии алкогольного опьянения: начнет вытворять дичь или же благополучно вырубится.
Ну вы понимаете, почему я была рада, что живу с этой девчонкой. Кому еще в голову придут такие нелепые идеи? И в этом вся она.
– Твоя жизнь стала бы намного проще, если бы ты не воспринимала высказывания Моники Белуччи близко к сердцу. Серьезно. Намного проще, – я засмеялась, и с этим живым смехом из меня будто вышла вся отрицательная энергия, которая накопилась во мне за весь этот дурацкий день.
– А тебе стало бы легче, если бы ты перестала строить болезненные отношения с человеком, к которому испытываешь все что угодно, кроме настоящей любви.
– Неправда! Мне нравится Кирилл, – неуверенно промямлила я, пытаясь больше убедить в этом себя, чем ее.
– А мне нравится вареная картошечка вприкуску с селедкой. Чувствуешь разницу?
– Заткнись, – я бросила в нее Арнольда, своего мягкого пятнистого ягуара, игрушку-антистресс. – В эти выходные у меня состоится серьезный разговор с Кириллом.
– Напомни, какой по счету? – она невыносима.
– Нет, я сейчас абсолютно серьезно. Я полна решимости поставить точку в наших отношениях.
