Потомственная ведьма Весения после новогоднего бала узнает, что ее приворожили, и теперь влюбиться она не может. Следом новая напасть: по распределению ее отсылают в странный лес, откуда пропало немало ведьм. Страшно? Еще бы! Но Веся не зря носит звание лучшей выпускницы академии: она разгадает тайну Дремучего леса, найдет гада, посмевшего приворожить к себе, и превратит непутевую царевну, за которой поручено приглядеть, в настоящую ведьму.
– Вы бы, Дедушка Мороз, сняли бороду. Колется, – Весения потянула за прядь седых волос, отрывая от себя увлекшегося студента. Эдак к концу бала-маскарада она останется не только без хвоста, но и без одежды.
– Рыж-ж-жая, не снимается она, – он шептал в самые губы, и от этого долгого «ж-ж-ж» душа уходила в пятки. И вовсе не от страха. То было какое-то щекочущее чувство предвкушения, которое губы, от поцелуев ярко-красные, едва видные из-под таких же седых усов, ей обещали.
Сенька не поверила, покрепче дернула за бороду, отчего только усугубила ситуацию – студент (что теперь было под большим сомнением, поскольку борода казалась самой настоящей, и в голове тут же понеслись мысли, а не заигралась ли она с кем-то из преподавателей) по велению ее собственной руки опустил голову ниже и теперь с упоением целовал шею.
– Да кто же ты такой? – произнесла-простонала Весения, не в силах сопротивляться искушению пройти до конца по дорожке, могущей завести в кровать. Уж больно хорошо «дедушка» целовался. И руки его – молодые, с длинными пальцами, не знающие грубой работы, так приятно водили по спине. Она рассмотрела их, когда Мороз неожиданно пригласил на танец, протянув зардевшейся Лисичке-сестричке ладонь.
Так приятно… когда гладкие пальцы да по обнаженной коже…
– Как он у тебя расстегивается?
Что?!
– А ну пусти! Ишь, чего удумал! – она дернулась и, наконец, вырвавшись из тесных объятий, лихорадочно принялась заправлять сорочку в юбку.
– Разве тебе, девица, не нравится? – склонив голову набок, Мороз с иронией смотрел на нее синими-пресиними глазами. Блуждающие огоньки, сотворенные руками ректора Магической академии, позволили разглядеть не только длинные ресницы «деда», но и усмешку, прячущуюся за усами.
– Студентка Весения Облыжская, хватит обжиматься с Дедом Морозом! – один из блуждающих огоньков рявкнул голосом ректора и с громким хлопком рассыпался на сотню искорок.
– Вот черт. Нас сфотографировали, – Сенька с упреком толкнула Мороза в грудь, и когда тот сделал неохотный шаг назад, занялась приведением себя в порядок. Дрожащими пальцами застегнула расшитую петухами курточку, одернула короткую пышную юбку, наклонившись, подтянула чулки в сеточку. Стыдливо отвернувшись к стене, застегнула их заново.
А когда повернулась, Мороза и след простыл. Вместе с ним пропал и ее хвост, который незнакомец в качестве трофея заткнул за кушак.
Сенька скрипнула зубами. Каждый Новый год случалось одно и то же: студенты, позволившие себе короткую, а кто и не очень интрижку, хвастались друг перед другом раздобытыми трофеями и с увлечением выясняли, кто же оказался в их объятиях. Вот если бы она сумела снять с Мороза бороду, после карнавала произошел бы честный обмен: молчишь ты, молчу я – чего только после пяти бокалов шипучего зелья не случается. А теперь у Мороза все карты в руках. Благо, что до конца учебы остался один семестр, а за ним распределение – на тот случай, если от позора не уйти. Да на маскараде, кроме нее, веселилось еще, как минимум, пять лисичек. Попробуй докажи, что хвост принадлежал именно Весении Облыжской.
– А Дед Мороз-то был один! Хо-хо! Не такая уж трудная задача! – мстительно сощурив глаза, Весения пообещала себе найти изверга, оторвавшего зверюшке хвост, и вернуть назад доказательство ее с Морозом тайной связи. Желательно до того, как хвост будет висеть в столовой над ее стулом, свидетельствуя, что ее раскусили.
Поправив волосы, Весения вернулась в зал. Поискала глазами здоровяка Мороза, но кроме демона Луки, с кем целовалась на прошлый новый год, и орка Тупа, с кем отказалась даже танцевать, несмотря на то, что он является бастардом Его Величества Перелеступа Третьего, никакого студента такого же роста, как у «изверга», не обнаружилось.
– Ну и ладно. Еще встретимся, – произнесла Весения, помня, что помимо явных примет: синих глаз, длинных ресниц, наглой улыбки и холеных пальцев, можно раздобыть фотографию, тайно пробравшись в кабинет к ректору – ярому блюстителю нравственности. Не зря же их с Морозом ослепили вспышкой! Настроение поднялось, и Сенька включилась в круг танцующих под песню «К черту учебу, я замуж хочу!».
– Хочу! Хочу! Хочу! – прыгала она вместе со всеми, махая над головой руками. Это был ее последний маскарад в Магической академии. Впереди из развлечений ждал только выпускной бал.
Остаток ночи, как ни странно, Сенька провела в волнении. Уже скинув с себя наряд лисицы, смыв подпорченный поцелуями макияж и в блаженстве вытянув гудящие ноги, неожиданно вспомнила ласковые руки Мороза. Как-то резво вдруг застучало сердце. Весения закрыла глаза, пытаясь унять дыхание, но получилось еще хуже – ее губы почувствовали трепетный поцелуй, что совсем не понарошку разбудил женское естество.
– Никак приворожил?! – она аж села от осенившей ее догадки, и быстро перебрала в памяти тех парней, что ей сильно нравились. Верный способ понять, не наложили ли на нее запрет любить другого.
