Белла намазала спину Рэчел ароматным маслом и начала втирать его длинными медленными движениями — сначала просто размазывая по коже, потом вонзаясь пальцами в мускулы, пока Рэчел не начала вскрикивать от боли. Когда массаж закончился, Рэчел почувствовала, что устала еще сильнее. И глубоко уснула.
А когда проснулась, Белла повторила тоже самое, заставив Рэчел выпить горький чай и размяв ей мускулы так, что они заболели. И снова Рэчел уснула.
Проснувшись в четвертый раз, она опять приняла от Беллы чай, но теперь та велела ей лечь на спину. Руки Беллы нежно играли телом Рэчел, задерживаясь между ног и на груди. Сквозь чайный туман в голове Рэчел заметила, что Белла почти нага, и тело ее благоухает все тем же ароматным маслом.
Рэчел и в голову не пришло сопротивляться. Едва переступив порог ее дома, Белла взяла власть в свои руки, а Рэчел повиновалась. И в тусклом свете маленькой квартирки около Калифорнийского университета они стали любовницами. Прошло два года с тех пор, как Рэчел в последний раз была с мужчиной. Пока она обменивалась нежными ласками с Беллой, ей было наплевать, окажется ли она с мужчиной когда-нибудь снова.
Когда Рэчел окончательно встала на ноги, Белла познакомила ее с группой других женщин — раз в неделю они собирались у Беллы дома, устраивали церемонии и проводили ритуалы. Среди этих женщин Рэчел познала новую силу, которую носила в себе, — силу Богини. Белла учила ее всем хитростям белой магии, и вскоре Рэчел уже верховодила в их шабашах, а Белла взирала на нее со стороны, как гордая мать.
— Управляй голосом, — говорила она. — Что бы ты ни говорила, слова должны звучать, как заклинание Богини. Заклинание должно захватывать весь шабаш. В этом весь смысл чар, дорогая моя.
Рэчел отказалась от квартиры и переехала в отреставрированный викторианский особняк Беллы. Впервые в жизни она была по-настоящему счастлива. Разумеется, длилось это недолго.
Придя однажды домой, она застала Беллу в постели с профессором музыки — лысым, но с бакенбардами. Рэчел пришла в ярость. Она замахнулась на профессора каминной кочергой и выгнала голышом на улицу. Тот удрал, прикрывая свое возбуждение скомканным твидовым пиджаком и вельветовыми брюками.
— Ты же говорила, что любишь меня! — орала Рэчел.
— Но я тебя действительно люблю, дорогая моя. — Казалось, Беллу происшествие вовсе не расстроило. Голос ее был глубок и размерен, как заклинание. — Здесь все дело во власти, а не в любви.
— Если я не выполняю твои прихоти, скажи мне об этом.
— Ты самая изумительная любовница, которую я знала в своей жизни, Рэчел. Но доктор Менденхолл владеет закладной на наш дом. И заклад этот — беспроцентный, если ты не заметила.
— Ты шлюха!
— А разве мы все — не шлюхи, дорогая моя?
— Я — нет.
— И ты. И я. И Богиня. У всех нас есть своя цена. Будь то любовь, деньги или власть, Рэчел. Как ты думаешь, почему все женщины у тебя на занятиях соглашаются терпеть столько боли?
— Ты уходишь от темы.
— Отвечай, — настаивала Белла. — Почему?
— Им хочется иметь здоровое тело. Им нужен крепкий сосуд, чтобы хранить там крепкий дух.
— Да крепкий дух им — до крысиной задницы. Им хочется иметь тугую жопку, чтобы их хотели мужчины. Отрицать это они будут до смерти, но это так. И чем скорее ты это поймешь, тем скорее осознаешь собственную силу.
— Ты больна. Это противоречит всему, чему ты меня учила.
— Это самое важное, чему мне предстоит тебя научить, поэтому слушай хорошенько. Знай свою цену, Рэчел.
— Нет.
— Ту считаешь меня дешевой шлюхой, так? Думаешь, что сама выше того, чтобы продавать себя? Сколько ты платишь за жилье?
— Я предлагала. Ты сказала, что это неважно. Я любила тебя.
— Значит, вот твоя цена.
— Это не цена. Это любовь.
— Продано! — Белла встала с кровати и двинулась через комнату. Длинные седые волосы летели за ней. Она достала из шкафа халат, накинула и затянула поясок. — Люби меня такой, какая я есть, Рэчел. Так же, как я тебя люблю такой, какая ты есть. Ничего не изменилось. Доктор Менденхолл вернется, скуля, как щенок. Если тебе станет от этого лучше, можешь принять его сама. Или можем вдвоем.
— Ты омерзительна. Как ты могла даже предложить мне такое?
— Рэчел, пока ты видишь в мужчинах людей, у нас с тобой будет проблема. Они — существа низшего порядка, неспособные к любви. Как могут несколько мгновений животного трения с недочеловеком повлиять на нас? На то, что существует между мной и тобой?
— Ты говоришь, как мужчина, которого застали со спущенными штанами.
Белла вздохнула.
— Я не хочу, чтобы ты приближалась к остальным, пока не успокоишься. У меня в шкатулке с драгоценностями есть какие-то деньги. Возьми их и съезди в Эсален на недельку. Обдумай все хорошенько. Когда вернешься, тебе станет лучше.
— А остальные? — спросила Рэчел. — Каково будет им, когда они узнают, что вся эта магия, вся эта духовность, которую ты проповедуешь, — просто куча дерьма?
— Всё — правда. Они следуют за мной, потому что восхищаются моей силой. А это — часть моей силы. Я никого не предала.
— Ты предала меня.
