Третий. Давай уж по порядку. Мы приехали из города, вышли из электрички.
Первый
Третий. И…
Первый
Третий. Нет, рано! Вышли из электрички и… мы сели покурить! На скамейку! Там, на платформе, стояли очень удобные, широкие скамейки. Мы сели на крайнюю…
Первый. Могли покурить на ходу.
Третий. Куда нам было торопиться? К тому же вокруг было так красиво… Мы сидели, курили… как раз ушла последняя электричка в сторону города! Всё! Путь назад был отрезан!
Первый
Третий.…Тишина, редкие огни вокруг… все это больше напоминало декорацию, нежели реальную жизнь.
Первый
Третий. А потом мы пошли к заливу!
Первый. Трик-трак! Аллея, тропинки, сосны.
Третий. Как будто бы мы ещё проходили мимо входа в санаторий. Высокая такая арка.
Второй. Первый раз — с Филоновым на голове. Или — с Билибиным. Вообще, море романтики. Сломя голову через весь поезд.
Первый. Ну, вот, хорошо. Мы уже у залива. Разделись — и в воду!
Третий. Сбоку ещё горел костёр…
Первый. Костёр? Кто же это так постарался?
Третий. Неподалёку находился кемпинг.
Второй. Во вторник, тридцатого.
Третий. Или пансионат.
Первый. Санаторий!
Третий. Мы подошли к костру.
Первый
Третий. Вряд ли нам было интересно общаться с курортной публикой…
Второй. Позвонил один раз — и готово! Вперёд! Шалом!
Третий. Слушай… мы ведь были втроём!
Первый
Третий. Этот… этот…
Первый. Кто?
Третий
Первый
Второй. Врачиха. Да? Замкнутый круг.
Третий. Нет, нет! С нами увязался этот проходимец Шварценгарт!
Первый. Опять какой-то немец?
Третий. Он не немец. Просто фамилия немецкая. А по-немецки не знал ни слова.
Первый. Откуда он там взялся?
Третий. Увязался. Он всегда за всеми увязывался. Пустой парень, хотя и весёлый. Нет, у него другая фамилия… Дудергоф? Крукенберг?
Первый
Третий. Он был, был тогда! Правда не купался, а сидел на берегу. Кстати, я не так давно его видел, он занимается бизнесом с шашлычными.
Третий. Купанье начинает обрастать массой подробностей.
Второй. Дождь с утра до вечера. Очень.
Первый. Ты вот говорил, что мы ели. Где? Что? Не привезли же мы еду с собой? Стало быть, пошли на вокзал.
Третий. Какой вокзал? Там не было вокзала! Пустая платформа, касса уже закрылась.
Первый. Хорошо, касса закрылась. Где же мы по-твоему…
Третий
Второй. Да нет. Просто тело руки. Здесь-то нельзя. Здесь — никак. Хоть тресни. Причём тут недоверие? Причём тут вообще что-ибо из человеческого обихода?
Третий. Сейчас… Искупавшись… Ис-ку-пав-шись мы пошли по пе-ше-хо-дной до-рож-ке вдоль шос-се… Искупавшись, мы пошли по пешеходной дорожке вдоль шоссе… Вдоль шоссе.
Первый. Вдоль шоссе.
Третий. Вдоль шоссе… и… Вспомнил! Вспомнил! Километра через полтора мы увидели дом, в окнах горел свет. Мы подошли и увидели накрытый стол, буквально заваленный всякой снедью. Молодая женщина — лет, примерно, на пять старше нас — убирала со стола. Тут-то и пригодился Гертенгрюнд с его феноменальной наглостью! Он влез на подоконник и стал что-то плести. про бедных странников, изголодавшихся в пути, — битничество, — идеалы хиппи! И тогда хозяйка — в ней было что-то лунное, неисчерпаемое, неуловимое…
Первый. Дарк сайд!
Третий. В тоже время она была очень естественная, приветливо-сдержанная…
Первый.
Третий. Она угостила нас бутербродами, салатом, гречневой кашей. Чай. Прохвост Бартенголью начал уже было подклеиваться к ней…
Первый
Третий. Бартенгольц! Римермахер? Он клеил её, обещал провести куда-то, что-то сулил, как бы невзначай прикасался к её тонким рукам, шаловливо позвякивал браслетами — мы с трудом увели его!
Первый
Третий. Она наверняка была не одна. На стуле висели мужской пиджак и галстук.
Первый. Ты — Луна. И я — Луна. Мы — Луны.
Третий
Первый. Тпру… Тпру…
Третий. Малознакомый запах чужой плоти. Ничего лишнего.
Первый. От кого там пахнет? Дезодорант подмышку два раза в день после еды. Квантум Сатис. Сигна.
Третий. Кто, кто знал, что там в глубине — дьявол?