— Тааак! Все руки дезинфицировать и за стол. Семейный совет после ужина, — властным голосом обозначила мама. Рефлекторно мы выпрямили спины и последовали в ванные. Через минуту мы уже сидели за столом перед дымящимися тарелками. Как приятно, чтобы не происходило в твоей жизни, есть вещи которые остаются неизменными. Например, мамино рагу. Мы взялись за руки, вознесли молитвы Верховному жрецу. Обращаться напрямую к Главному божеству можно было только в очень значимых событиях жизни. Все остальные обращения были к верховному жрецу, который передавал их выше.
Мы молча ели. Напряжение взрослых чувствовали и дети, потому сидели тише мышек. Мама зашла в мирон и выслала братьям индивидуальные задания. Судя по их кислым физиономиям, те были с повышенным уровнем сложности. И эти несчастные — пренесчастные создания отправились в свою комнату. Мама разделила фрукты, и отнесла тарелку в комнату мальчикам, заодно проверив, что они взялись за дело. Пока ее не было, я налила всем чай. Папе — травы Лоскании, маме — универсальный бодрящий, себе — любимый ароматный сбор с легкой кислинкой. Когда все расселись вокруг стола, начал папа.
Я не понимаю, Териус сказал, что там простые требования.
— Рассказывай, — потребовала мама.
— Лэр Териус действительно был благосклонен. Но потом он вызвал начальника лаборатории. — я сделала паузу не зная как рассказывать дальше.
— Мы слушаем тебя, — опять мама.
— И он решил не рисковать. Они, правда, пообещали, что будут привлекать меня в свои проекты, — попыталась мазнуть белое пятно на черном фоне я.
— Не понимаю, тебя же оправдали в той ситуации. — мама развела руками.
— И зачем только ты это сделала? Ты же так радовалась. Перед тобой открывались такие перспективы. — папе было не менее тяжело смириться с ситуацией чем мне. Я опустила голову.
— Агния, какие варианты решения? — мама взяла себя в руки.
— Я просмотрела вакансии. И нашла один вариант. Если бы получилось, то возможно, мне бы засчитали как практику и у меня хватило бы балов чтобы перейти на следующий уровень.
— Не мямли, давай по делу, — мама была в своем репертуаре.
— Я видела вакансию лаборанта в одной из школ города.
— Хорошо, я узнаю, возможно ли попасть ко мне в школу. У нас тоже есть немного биобразцов. Ты уверенна, что ситуация с птицами никогда не повторится?
Я молчала.
— Так! Нам не нужны никакие комиссии. Тебя могут признать непригодной. Сколько стоит перевестись на теоретическую специальность или куда там еще можно?
— 20000 ренег, — ответ на этот вопрос я уже знала.
— За оставшееся время обучения?
— В квадрарон. Если переведусь, то обучение займет два или три квадрарона.
— Ты сама-то что думаешь? — недовольно пробурчал папа.
— Я бы взяла академический отпуск.
— Зачем? — настроение папы разделила и мама.
— Я надеюсь, что моя ситуация поутихнет. И еще хочу найти работу, чтобы не быть вам в тягость. Попробую подыскать варианты обучения уровнем ниже или даже на других планетах, — последнее я сказала совсем тихо.
— Ясно. Ты не собираешься решать проблему. Можно побороться за право получить практику, но я так понимаю, ты в этой ситуации недостаточно уверенна? — констатировала мама.
— Отпуск позволит выиграть мне время. — я так и не ответила на ее вопрос.
— Агния, ты меня слышишь? Твоя идея — это агония, а не лечение. Хорошо, узнай сначала в университете засчитают ли практику в школе.
— Окончательно будет решать совет, но я могу поговорить с куратором.
— Сколько у нас времени?
— В конце следующей недели мне надо подать или заявление на практику или просьбу об отпуске.
— Жду от тебя результата разговора с куратором.
— Хорошо, мама. — я встала со стула.
— Агния, все к лучшему, — попытка поддержки от папы.
Да, папа, — это я уже сказала в дверях. Сил возражать и доказывать, что моя жизнь катится по наклонной в пропасть у меня не было. Да и бессмысленно цыпленку скакать перед петухом. Я пошла спать. Только улеглась, как Люк прыгнул на меня. Животные были большой редкостью. Их осталось слишком мало, потому что исчезли или изменились среды обитания. Малыша руконожку или, как их еще называли ай-ай, подарил мне род на пятнадцатый день рождения. Я прыгала до потолка. Млекопитающее из отряда полуобезьян. Черный в белую крапинку с хвостом длиной в мой локоть. При этом сам весил не более трех килограмм. Его непропорционально большие уши помогали эхолокации. В природе зверек определял местонахождение личинок под корой и там добывал еду. А еще он сумчатый. Люк быстро научился тягать любые мелочи в свою сумку на животе. И найти их сложно, потому что его любимое дело по ночам — менять местоположение своего гнезда. Питомец прыгнул на меня как всегда внезапно, заверещал подхалимничая и поднырнул под руку. Мы с ним обожали обнимашки. Долго ворочалась, гладя Люка и прогоняя беспокойные мысли, пока сон, наконец, не накрыл меня.
