Стукнула дверь — ушел куратор альтийцев.
Вздохнув, Алерайо потянулся так, что захрустели суставы, и вернулся к бумагам: закончить с писаниной и — в поля. До вечера осмотреть резервные. Их не трогали до сих пор — нынешние земли еще не истощились, — но этой весной во многих районах засухи, поэтому возделали. Только родят ли? Тоже ведь сушь стоит: с того урагана — ни капли. Как в печи.
Альтия встретила тем же раскаленным воздухом, той же пылью, что были во Флиминисе. Если бы не бурлящая на улицах жизнь, Шон подумал бы, что вновь с родителями, на границе с пустыней. Даже песок на зубах ощутил! Под куполом академии оказалось посвежее, но все равно — жарко.
Шон прятался от палящих лучей в тени раскидистого дуба, и поминутно вытирая пот с лица, с беспокойством поглядывал то на вход в женский корпус, то на небо: скоро полдень, пора отправляться к Маркусу, а Ленора никак не выходит. Из Флиминиса они вернулись два часа назад, договорились прогуляться, пообедать вместе… Впереди неделя разлуки…
Ленора была холодна до самого окончания практики. Как она пояснила, он не должен был оставлять ее во время смерча, не должен был бежать к Дартс и рыжему и не должен был рисковать собой. Шон так и не понял, что больше ее злило.
Впрочем, подарки она принимала, значит, его усилия примириться рано или поздно дадут плоды. Но лучше бы рано, потому как мириться оказалось очень утомительно.
Устав стоять, Шон прошелся вокруг толстого, в пять охватов, ствола. Загадал, что когда выйдет из-за него, увидит Ленору, и даже замедлил шаг, чтобы дать ей больше времени, однако, когда вышел, увидел дэра Овидуса и его помощника, направляющихся к мужскому общежитию.
Шон неосознанно отступил глубже в тень. Если эти двое до сих пор что-то проверяют в академии, то возможно, одним увольнением повара не ограничатся.
Интересно, дэр Овидус осведомлен обо всех событиях во Флиминисе? Его должность весьма влиятельна… Хотя, вряд ли стоит опасаться: на все случившееся в зернохранилище не просто закрыли глаза, но и кое-кто из первого круга заплатил свидетелям за молчание. Видимо, среди спасенных детей были весьма родовитые. Диа Мирнон тогда вызвала Шона с Диланом и Вэлэри и сообщила, что вопрос решен и никто наказан не будет: ни сам Шон, принудивший сину активировать щит, ни Дилан, который использовал заклинание второго курса, ни Вэлэри. О той вообще никто не узнал — «воздушный таран» приписали Маркусу. Вполне обоснованно, кстати, если «забыть» о его сломанной челюсти.
За воспоминаниями Шон сделал еще круг, и в этот раз взгляду его наконец предстала Ленора. В золотистом платье, несколько бесстыдно облегающем ее длинные ноги, она стояла на ступенях, и полуденное светило обливало ее жаркими лучами. Она и сама казалась лучом света.
