При виде нее все замолчали. Декан вздохнул и покачал головой, глава безопасности академии впился изучающим взглядом, а невесть зачем явившийся «метеоролог» отвернулся, презрительно поджимая губы. Только ректор был спокоен, даже отстранен. Уперев пухлый подбородок в ладонь, равнодушно следил, как подходит Мирнон к его столу. Не сразу Мирнон заметила квестора, дэра Овидуса. Тот наблюдал за ней из кресла в углу и выглядел вполне довольным.
На стол ректора Мирнон положила четыре скромных листка: два отчета, ее и куратора, письмо от дэра Алерайо и заключение целителя.
Дэр Аарон мельком глянул на бумаги и поднял взгляд на Мирнон:
— Как там студенты?
— Взволнованны.
— Ну, еще бы! — негромко фыркнул дэр Карпус.
— Это плохо, — не обратил на него внимания ректор. — Я слышал, во Флиминисе жарко. Вы пренебрегаете своими обязанностями? Не следите за состоянием студентов?
— Слежу. — Мирнон мысленно поблагодарила матушку, которая учила ее «держать лицо» при любых обстоятельствах. — Они работают в утренние часы. Лэр Фидо Претт задержался на поле по своей инициативе.
— По своей, значит… А вы тогда для чего?
Мирнон промолчала, да ректор и не ждал ответа. Он подышал на камень, что украшал один из перстней на его коротеньких толстых пальцах, затем протер его платком и, полюбовавшись сверканием граней, с каким-то раздражением посмотрел на Мирнон:
— Во-первых, запретить все инициативы. Во-вторых, договоритесь с руководителем клацилийцев, чтобы никаких игр, дуэлей и тому подобного… И по комнатам всех сразу после ужина. Спать! Никаких ночных гуляний! Вам все ясно?
Убедившись, что Мирнон все ясно, дэр Аарон отпустил ее. Не отругал, и тем более не назначил наказания… Возможно, не считал ее виноватой, однако и не приободрил, не спросил, как она сама. Не то чтобы Мирнон хотела его участия, но наверняка будь на ее месте молодой преподаватель-мужчина, разговор вышел бы не таким унизительным.
Лишь на подъезде к центральной Альтийской площади Мирнон смогла наконец совладать с чувствами и заметила изменения, что произошли в облике города за минувшие девять дней: стены зданий теперь светились от покрывающей их свежей побелки, на деревьях уже начали разворачиваться первые листья, а вдоль домов хозяйки выставили кадки с цветами. Этот провинциальный городишко был так не похож на столицу. Раньше она назвала бы его убогим, а теперь… Пожалуй, уютным.
Оплатив переход через портал, Мирнон неожиданно для себя застыла перед возникшим черным маревом. Ноги просто отказывались шагать в темноту, за которой ждали обжигающие объятия Флиминиса.
А еще студенты…
Сегодня, когда перед отправкой на поле они выстроились во дворе, то были такими присмиревшими, молчаливыми… Она старалась ни с кем не встречаться глазами.
— Диа, вы идете? — нарушил ее воспоминания оклик дежурного мага.
Мирнон растерянно моргнула и, отступив назад, зачем-то пробормотала:
— Там такое пекло. Я лучше в столицу…
Да! В столицу, домой, хотя бы на пару часов! Увидеться с мамой, сказать, что все в порядке, что ей нравится заниматься со студентами и что у нее все получается. Что она ничуть не жалеет… А лучше просто поболтать о пустяках, забыть обо всем.
Мама, и правда, отвлекла от мыслей о случившемся. Даже не спросила Мирнон, зачем та приехала, — сразу сыпанула новостями: о помолвке чьей-то внучки, об очередном бойцовом псе, которого купил отец, о каких-то деревнях, где мужики взбунтовались то ли из-за кончившегося зерна, то ли из-за чьей-то смерти…
Мирнон особо не вслушивалась. Полулежа на диванчике, пила апельсиновый сок и наслаждалась прохладой и запахом родных стен.
День был в разгаре. Вернувшись в гостиницу, Маркус обнаружил, что утром не закрыл окно, и теперь по комнате расползлась удушливая жара.
Бросив на стол только что полученное письмо от матери, он захлопнул створки, задернул портьеры и активировал охлаждающий артефакт. Затем сходил в душ и надел чистую одежду. Выпил стакан воды. Больше заняться было нечем, но и письмо читать не хотелось — Маркус догадывался, что ответила мать на его отправленную сгоряча записку.
