Чувствуя, как дергается рот, и не в силах прекратить это дерганье, Алерайо выдохнул и сухо произнес:
— После академии не приходилось использовать подобные заклинания.
«Огневик» еще несколько секунд вглядывался в него, потом с нажимом провел ладонями по лицу и замотал головой, словно отказываясь верить.
Алерайо отшвырнул подвернувшуюся под ноги ветку. Да! Поглоти его пески! Да! Тридцать лет он каждый день работал с землей, но ни разу — с камнем! Он не может вытащить из памяти давно похороненные заклинания, а если и вытащит, это будут лишь смутные тени. Отзвуки эха! Он и ломаной медяшки не поставит на то, что после их активации останется жив!
— Эта боль убьет меня быстрее, чем я задохнусь. — Лера постаралась найти наименее болезненное для ноги положение.
Они сели напротив решетки. Маркус жестом показал, чтобы Лера держалась позади и одним словом пояснил:
— Купол.
Купол — это хорошо. Поставить сразу после тарана и никакая отдача не страшна.
— Ты его скажешь или я? — уточнила Лера.
Маркус чуть помедлил. Но, видимо, решив, что если уж собрался активировать длиннющий «таран», то от коротенького «Lebanon» вреда не будет, сказал:
— Ты. — Потом бросил короткий взгляд через плечо и скомандовал: — Ближе!
Лера придвинулась ближе, и щеки полыхнули жаром. Маркус сложил ноги по-турецки, а она вытянула свои по обе стороны от него и теперь, когда между их телами осталось не больше ладони, ей стоило лишь немного наклониться и она смогла бы обнять его. И зачем сидеть именно так? Можно ведь рядом… Или он опасается, что «таран» вернется сразу и они не успеют поставить купол? В смысле, он прячет ее за своей спиной? Так и правда, не страшно… Зато смущает.
— Не вздумай упасть, — проворчала Лера. — Раздавишь.
Она глянула на сгрудившихся вдоль стены людей. Сейчас активируют щиты и можно начинать.
От спины Маркуса шло тепло. И спина была такая широкая и прямо перед лицом… Так и манила. Прижаться, расслабиться, вдохнуть его запах…
Лера мысленно одернула себя и, чтобы не молчать, принялась говорить все, что приходило в голову:
— А повезло нам, что ты на Каплю приплыл. Не понимаю только, зачем в такой ураган кататься: в самые смерчи ведь забрался… Но нам повезло, да… Сама судьба тебя привела, не иначе.
Болтая, она разглядывала плечи Маркуса, поэтому сразу заметила, как он напрягся.
— Что, не судьба? Тогда сам полез? Хотел показать, типа какой ты крутой маг?
Маркус обернулся, смерил ее раздраженным взглядом и, не двигая губами, обрывисто выдохнул:
— Зонт. Тебе. Нес.
— Зонт? — в первое мгновение показалось, что ослышалась. Но нет, судя по хмурой физиономии Маркуса она расслышала верно. Смерч и зонт! А-а-а! Пытаясь сдержать смех, она хрюкнула, а когда Маркус отвернулся, зажала рот руками. Господи, как же это мило!
Смех еще щекотал в груди, когда Дилан крикнул, что щиты активированы и все укрыты. Веселье сразу схлынуло, а под ложечкой засосало. Лера прикоснулась к Маркусу.
— Ты готов?
Он молча, решительно кивнул. Лера вытерла пот со лба и сглотнула. Начинать было страшно. Задыхаясь то ли от волнения, то ли от нехватки воздуха, она уставилась Маркусу между лопаток. А ведь ему тоже должно быть страшно… И все-таки он готов.
Она криво улыбнулась, наклонилась, почти прильнув к его спине, и тихо, но четко сказала:
— Ты лучше зонта, — а затем сразу, без паузы и перехода, стала читать заклинание.
Слова путались, звучали оборванно и незнакомо, однако на шестой попытке плетение загорелось. Алерайо вгляделся в светящуюся паутину: не то. Нет стройности, нет гармонии, нет той звенящей красоты, которая присуща узорам правильных заклинаний.
Стоящий рядом «огневик» недоверчиво сощурился:
— Вы собираетесь активировать ЭТО?
— Не знаю… — чуть помедлив, ответил Алерайо. Он действительно не знал. Ошибка — это смерть, но если опоздать… Если с Алли и Росой случится непоправимое, то лучше он плеснет силы в это уродливое, нелепое существо, раскинувшее лапы в ожидании добычи, лучше попытается сделать хоть что-то, использует хотя бы такой призрачный шанс…
Лучше так, чем опоздать.
«Огневик» предложил расплавить камень. Потом посмотрел на Алерайо и добавил:
— Там будет пекло.
В его красных, воспаленных глазах Алерайо прочел: никто не выживет.
— Знаете, — тихо продолжил «огневик», — я всегда гордился своей силой, своим даром, воспринимал высокое положение как должное… Думаю, все одаренные так… А теперь мой сын заперт и задыхается. И я ничего не могу сделать… Ни-че-го.
Алерайо перевел взгляд с его сгорбленной фигуры на плетение. Оно еще не развеялось, еще ждало.
И малышки ждут… Возможно плачут и зовут его, а он не слышит.
— Я попробую, — словно издалека до него донесся собственный голос.
— Плетение неправильное, — отрешенно сказал «огневик».
— Все равно точнее не вспомню.
— Глупо… Ваша смерть детям не поможет.
Они замолчали, прислушиваясь, не долетят ли с дороги звуки приближения повозок.
Тихо шелестел дождь, журчала река, уносящая на север свидетельства минувшего буйства стихии, кричали птицы. В их пронзительных криках чудились горестные стенания по погибшим гнездам. И ни топота копыт, ни стука колес.
