Исключения составляли случаи конфликта интересов (это если ведьме крайне невыгодно помогать товарке, а гораздо выгоднее повернуться к ней спиной), а также вражда между двумя ведьмами. Простая неприязнь в зачет не шла, только настоящая ненависть. При вооруженном конфликте между двумя ведьмами остальные решали вопрос в зависимости от личных предпочтений. Тут уж каждая могла принять сторону той, кто ей больше нравился.
Было и глобальное исключение из правил. Если намерения или действия ведьмы ставили под угрозу жизнь и здоровье множества людей, то другим ведьмам открыто предписывалось ей во что бы то ни стало помешать, возможно даже убить, привлекая к этому как можно больше своих подруг, но при этом стараться держать магов подальше от этого безобразия.
Выходит, Сильвия никак не могла войти со мной в коалицию против Леокадии, но радует то, что помогать ей она тоже не станет.
Конрад появился вечером, когда я уже разобрала постель и думала, ложиться или еще подождать. Пришел, поцеловал, спросил, нет ли чего поесть и порадовал: на сегодня у него дел больше нет, он остается ночевать дома. Поначалу я так обрадовалась, что забыла обо всем на свете. Пина привлекать не стала, собрала на стол то, что осталось от ужина, а так как без Кона у меня не было аппетита, вышло просто море еды.
Никогда не думала, что буду, как моя мать, сидеть, смотреть на уничтожающего ужин усталого мужчину и умиляться. А ведь сижу и любуюсь. Бедненький, так оголодал! Его там, во дворце, не кормят, что ли?
Уже утром, провожая Конрада обратно во дворец, я вспомнила о том, что мне сообщила Сильвия и сказала:
— Конрад, тут Сильвия заходила и сказала…
Он уже не слушал.
— Потом, Марта, все потом. Я уже опаздываю.
Знаю я это потом. Так моя мама чуть не декаду не могла сообщить отцу, что у него скоро родится внук. Поэтому я не замолчала, просто решила начать с главного.
— Леокадия в Сармионе!
Он тут же остановился и впился в меня испытующим взглядом:
— Она сюда приходила?
— Нет. Я же тебе говорю: ее Сильвия видела на улице и предупредила меня. Уверяет, что должна была мне услугу и теперь мы квиты.
Конрад потер свой нос, что у него являлось показателем сильнейшего волнения.
— Она права: вовремя предупредить иногда ценнее, чем подарить тысячу гитов.
После этих слов он никуда не пошел, а занялся тем, что навертел на меня защиту уж не знаю в сколько слоев. Когда по его требованию я нацепила все защитные кулончики, колечки, цепочки и прочие ювелирные штучки, то при ходьбе начала греметь как оружейный склад. Ужас! Кошмар! Но мои просьбы что-нибудь снять или заменить на не столь бренчащее успеха не имели. Кон меня всю обцеловал, извиняясь, но ничего удалить не позволил. Наоборот, стал сожалеть, что не все удалось защитить, поэтому я должна быть предельно осторожной.
— Марта, радость моя, если бы мы были уже связаны, хватило бы пары колец. Но пока это невозможно, я защищаю тебя как могу. Я же просто умру, если с тобой что-нибудь случится. С Леокадией никогда не знаешь, что может произойти, так что любой оберег лишним не будет.
Пришлось смириться. Выгляжу я в этих побрякушках как дикарка, но если нет другого выхода…
Когда наконец Конрад немного успокоился и уверил сам себя, что сделал для моего спасения все возможное и невозможное, его все же удалось отправить во дворец. Работа не ждет.
Сама же я пошла в свой кабинет и засела за подготовку к занятиям. А вместо этого вдруг написала письма родителям и братьям. Это давно пора было сделать, но я все тянула… Не могла придумать, как объяснить ситуацию маме, про папу уже не говорю. Сейчас же вдруг появилось нечто вроде вдохновения и я легкой рукой накатала сразу пять писем. Во всех примерно одно и то же, но в каждом немного под разным ракурсом.
Общий смысл был такой: у меня появился жених, но мы пока не торопимся со свадьбой, проверяем чувства. В письмах папе и Симону я упирала на то, что Конрад — серьезный ученый, архимаг и декан факультета, Марку — что он специалист по боевой и защитной магии, Карлу — что он состоятельный мужчина, который обеспечит меня выше крыши, а мамочке — что он из очень знатного гремонского рода.
На нее должно подействовать. Так как большая часть знати Лиатина имеет свои корни в Гремоне, она должна что-то знать про ар Герионов. Естественно, про родство с королем Губертом я умолчала. Это все-таки секретная информация, а у моей мамы язык за зубами не держится.
Не написала я никому только про то, что жених мой женат. Не стала расстраивать родных. Надеюсь все же что это явление временное. То есть потом он и дальше будет женат, но уже на мне.
Раз уж нашел на меня такой стих, заодно написала и Соледад. Ей выложила все как есть, про Леокадию в том числе. Подруга всегда давала мне полезные советы. Даже если я им не следовала, все равно они мне помогали принять решение.
