Представляю, каково было бедной Нанни. Только что у нее было страстное свидание с возлюбленным, и тут такое…
Выслушав это признание, Рихард тяжело вздохнул и показал парню на табурет в углу:
— Садись, поговорим.
А нам с Нанни сделал знак рукой, мол, давайте отсюда.
Это полностью совпадало с моим желанием, ведьма же, с тех пор как увидела меня в коридоре, казалось, выбросила Живко из головы. Если она, как и я, хотела поговорить о Вольфи, то все ясно. Нападение этого обалдуя — неприятный, но эпизод, а там дело серьезное.
Мы вошли в мой кабинет и я пригласила Нанни сесть со мной за чайный столик в углу. Там уютнее беседовать по душам, мы ведь сейчас не начальник и подчиненный, а просто две женщины.
Сперва обе сидели молча, не зная, как начать. Затем Нанни заговорила первой:
— Марта, ты все видела, ведь так?
— Если ты имеешь в виду себя и Вольфганга…
— Именно. У меня один вопрос: ты ведь не будешь нам препятствовать? Мне, по сути, плевать, но Вольфи… Он сказал, что ты ему как сестра и твое мнение для него много значит.
По лицу ведьмы было понятно: она мое мнение ни в гаст не ставит, но ради Вольфи согласна им поинтересоваться.
— Понимаешь, Нанни, он тоже для меня как брат. Младший. Я чувствую за него ответственность, ведь это я вытащила его сюда, в Сармион, и очень хочу, чтобы он был счастлив. Ты не против если я задам тебе несколько вопросов?
Нанни пожала плечами. Это значило: задавай, а там посмотрим, захочу ли я ответить.
— Почему Вольфганг, Нанни? Почему он, а не Рихард, например?
Я не ожидала, что она ответит, в конце концов, это не мое дело. Просто хотела заставить ее задуматься. Но получила ответ, причем выраженный очень энергично:
— Ты смеешься, Марта?! Какой Рихард? Этот раздолбай, для которого девушки — это спорт? Не спорю, он славный и симпатичный, но… Зря ты меня тогда отговорила: он точная копия своего папаши. К сожалению, убить незнакомца для меня легко, а знакомого — практически невозможно. Теперь этот поганец в безопасности. Вообще маги меня больше не интересуют. А Вольфи…, — она мечтательно вздохнула, — Он такой… Он необыкновенный! Умный, чистый, честный, благородный! Я таких в жизни своей не видела!
Подруга запала на оригинальность. Ну еще бы. Вольфганг и среди людей всегда выделялся тем, что был не от мира сего, что уж говорить про магов. Среди них такие, как мой друг, вообще не водятся.
— Нанни, я поняла: Вольфи не такой, как все и поэтому тебе нравится. Но ты не думала, что будет дальше? Представь, если он тебе надоест и ты его бросишь, он просто умрет.
— Ты хочешь сказать, что я ведьма, а потому непостоянная? Знаешь, другую я за такие слова хорошенько стукнула бы. Мне и так не светит прожить с ним всю жизнь. Когда‑нибудь он состарится и умрет, а я буду еще молодой. Это меня беспокоит, а не то, что ты сказала. Я у него первая женщина! Первая и единственная, ты поняла?! Кстати, не понимаю, куда смотрели ваши девчонки: роскошного парня пропустили. Такая оснастка… Он пока неопытный, но это ничего, подучу и будет просто идеальным любовником.
Ого, никогда бы не подумала. Хотя… Именно что не подумала бы: размышлять об интимных физических кондициях Вольфи мне бы в головуне пришло. Так, о чем я еще хотела спросить?
— И ты не будешь его ревновать к величайшей любви всей его жизни?
У ведьмы глаза подозрительно сверкнули.
— Величайшая любовь всей его жизни — это я!
У девочки все‑таки мания величия.
— Я имею в виду математику. Ты не будешь переживать, что его наука всегда будет для него на первом месте?
— На это плевать. Мужчины — они все такие. Дело прежде всего. Я имею в виду настоящих мужчин, вроде Вольфганга, а не этих бабников. Как ты думаешь, — сменила она фронт, — Рихард до чего‑нибудь договорился с этим рыжим террористом? Я у них в группе провела всего три занятия, а он успел мне надоесть, как будто мы целый год были заперты в одной камере.
Ого, ну и сравнение! Неужели в жизни Нанни была еще и тюрьма? Вольфи свезло как утопленнику: она его уже не отпустит. С другой стороны, может, оно и к лучшему? Но Нанни говорит про Живко, надо ответить. Спрошу:
— Ты требуешь, чтобы его отчислили?
— А, не обязательно. Я же знаю: он сынок какой‑то крупной шишки. Рихард накажет как‑нибудь, и все. Только пусть он ко мне на занятия больше не является, не пущу.
В принципе, ее требование вполне приемлемо. В дипломе у Живко будет на одну оценку меньше, чем у других, но у их предшественников вообще не было боевых зелий. А вместо занятий с Нанни он может приносить пользу обществу: расчищать в саду места под строительство домиков для семейных преподавателей. Ручками, без магии!
Сообщив ведьме свое решение, которое ей понравилось, я перешла к теме Леокадии и исходящей от нее опасности. Она тут же вся взъерошилась:
— Верка мне уже говорила. Сука эта Леокадия! Думаешь, она одной тебе гадит? Она всем уже поперек горла встала! Это только такой самоуверенный дурачок вроде короля здешнего мог с ней связаться. Ну ничего, она ему еще покажет.
— А у тебя к ней тоже личные счеты?
