После ужина, за которым Пин не позволял заниматься посторонними делами, я разложила свои записи и показала Кону. Он смотрел долго и внимательно, переспрашивал, откуда взялось то или иное утверждение, затем резюмировал:
— Выходит, мы прошляпили какой‑то заговор. Не знаю, в чем он заключается, ясно одно: все это не вчера началось. А еще я вижу, что мои методы работы устарели. Вся моя магия не дала мне столько информации, сколько твое простое рассуждение и наблюдательность.
При чем тут моя наблюдательность? Я просто людей расспрашивала, они мне рассказали. Почему они ничего не сообщали Конраду, я спрашивать не стала: для него собрать информацию опросом не представляется возможным. Все в этой стране его боятся, кроме меня.
— Марта, я не говорил именно о твоей наблюдательности, в данном случае я имел в виду принцессу Лилиану. Я видел, что Горан все время выходит из себя, но придавал этому совсем другое значеиие. Видел все через призму своей ревности. А надо было мозги включить. Выходит, с королем что‑то сделали здесь, в школе, в время празднества. А я был с тобой, решал проблемы личной жизни и не понял, что произошло. Это моя вина.
Ну вот, сейчас будет бить себя в грудь и казниться. Во — первых, не мог он всего предвидеть, да и глупо сейчас выяснять кто виноват. На повестке дня другой вопрос: что делать? Поэтому я сказала:
— На мой взгляд вина не твоя. Ты же не можешь ходить за королем по пятам и следить каждую минуту? Да он тебе и не позволит, — и тут, желая успокоить Конрада, я спонтанно выдала мысль, ценность которой сначала сама не поняла, — Если на Горана воздействовали на празднике, то готовить это должны были начать давно и в полной тайне.
У него заблестели глаза:
— Марта, ты правда так думаешь? Тогда… Надо понять, это здешний заговор или нити тянутся за границу. А еще… Леокадия сама по себе или приехала поучаствовать как действующее лицо?
Я удивилась:
— Ты полагаешь, она могла сюда прибыть по своим личным делам? Не думаю. Какие они у нее? Я вижу два варианта: или она хочет развода, или она хочет реанимировать ваш брак. Почему она тогда болтается в городе, знакомится с королем и проникает во дворец, вместо того, чтоб искать тебя и пытаться с тобой договориться?
Конрад согласился с моими аргументами. Он уже выбросил из головы чувство вины и всю эту глупость и включил мозги на полную мощность.
— Тогда, выходит, она прибыла сюда чтобы участвовать в завершающей стадии заговора. Знать бы еще, какую цель он преследует и кто его затеял. Как думаешь: это Кортал?
У меня другого варианта не было. Кто еще? Не Гремон же!
— Ну, если Леокадия — кортальская шпионка, то это напрашивается само собой. Тем более это ближайший сосед. Трудно себе представить, что козни строят те, кто отделен от Шимассы сразу несколькими государствами.
Конрад думал в том же направлении.
— Вот и мне так кажется. Смотри: здесь, в Сармионе, явно сидел агент кортальского короля, а может быть и не один. Сидел тихо: никаких диверсий или просто заметных действий не совершал.
Внедрялся, — понятливо кивнула я.
Именно. Но вот что‑то происходит и он активизируется. Одновременно с этим в Сармионе появляешься ты и ставишь тут все с ног на голову.
Я надула губы: с каких это пор простое наведение порядка так называется? Конрад со вздохом извинился.
— Ну хорошо, ставишь все с головы на ноги. Главное то, что начинаются изменения. Они привлекают к себе внимание короля, он тобой увлекается…
Ну и рассуждения! Выходит, я специально отвлекала внимание короля, чтобы заговорщики под шумок проворачивали свои делишки?
— Ты хочешь сказать, что это я шпионка?
— Нет конечно. Хотя, если бы я тебя не знал и не проверил досконально, то мог бы так подумать.
Ни фига себе! Мне и в голову не встало, что я могу вызвать подозрения. Обидно такое слушать, особенно от того, кому душу отдала.
Спасибо, дорогой.
Марта, не обижайся. Просто ты оказалась на редкость хорошим отвлекающим фактором. На фоне здешней нудной жизни трудно быть незамеченным, малейшее отклонение от шаблона — и тебя засекут, обратят особое внимание. Шпион сидел тихо, пока не появилась ты. Вернее, пока Горан в тебя не влюбился.
Он правда так думает?
— Кон, а ты уверен, что король в меня именно влюбился? По — моему, эта гипотеза не выдерживает никакой критики. Я не красавица, обычная девушка — простолюдинка, во мне нет ничего, чтобы привлечь такого шикарного красавца, избалованного женщинами, как Горан. Да, его заело, что я не втрескалась по уши, но это все.
Конрад подхватил меня со стула и закружил по комнате, целуя везде, куда мог дотянуться.
— Ты уверена? А я не могу понять: если я в тебя влюбился до потери рассудка, то почему не мог король?
После этого мы незамедлительно переместились в спальню и я так и не рассказала Конраду, почему верю в его любовь, но ни на минуту не могу поверить в любовь Горана.
А ночью проснулась и долго лежала без сна, но не двигалась, боясь потревожить Конрада. Зато навспоминалась и наразмышлялась вдоволь.
