— Торопилась, бежала не глядя и наступила на что‑то, не знаю на что. Может, на горошину?
— Детка, там не было гороха, зато я нашел длинный волос и засек слабый след магии. Есть у ведьм такое заклинание: на полу лежит волос, а тот, кто через него переступит, запнется как о серьезное препятствие.
— Но по этой лестнице многие бегали. Только передо мной там Рихард прошел.
— Я не договорил. Это заклинание может быть настроено на конкретного человека. Подозреваю, что с лестницы хотели сбросить именно тебя. Как мыслишь: кто?
— Леокадия?
— Вот и я того же мнения.
— А чей был волос?
Мне показалось, что по нему можно будет найти злоумышленника или, вернее, злоумышленницу. Конрад развеял мои надежды:
— Волос был конский. Рыжий конский волос из хвоста нашей школьной лошадки. Именно рыжий, чтобы незаметно было на красной ковровой дорожке. Одуванчик, будь осторожнее, умоляю.
Куда уж осторожнее. Амулет на амулете сидит и амулетом погоняет. Я думала, что виновата в своем падении: слишком быстро бегаю и под ноги не смотрю, но и тут была диверсия, моей вины нет. Меня другое волнует:
— Но как она могла проникнуть на территорию?
— Скорее всего, ее кто‑то провел.
Я закончила мысль:
— Провел сюда, а вывел…?
У Кона на лице изобразилось радостное удивление.
— Интересный вопрос. Поражаюсь тебе: ты даже в таком состоянии не ноешь, а думаешь головой.
— Это отвлекает.
Конрад вдруг забеспокоился, придвинулся ближе и просто впился в меня глазами:
— Тебе больно? Марта, я сейчас дам обезболивающее зелье…
А мне особо больно не было, даже удивительно. Так, неловко во всем теле, и все. Хорошо наши ведьмы лечат. Если их ученики тоже смогут не хуже, за целительство в Шимассе я спокойна. А вот есть очень хочется. И я успокоила Конрада:
— Не надо, все хорошо. Немного неприятно, но терпимо. А можно мне что‑нибудь съедобное?
Он так обрадовался, как будто я ему дорогой подарок сделала. Рот до ушей, глаза сверкают.
— Курочку! И бульон! Эльвира разрешила.
Он вскочил и бросился куда‑то, крича:
— Она просит есть! Сама! Что ей можно, кроме курицы?
Вместо еды прибежали толпой целители. Впереди Эльвира, она оттеснила даже Лауру, а уж мужчины плелись в хвосте. Ну как же, она первая меня лечила, я ее пациент. Для целителей это святое. Меня осмотрели, ощупали и вынесли решение: лечение было верное, я на пути к полному выздоровлению, есть мне можно все, но начать действительно лучше с бульона. А вот вставать пока нельзя, кости все срослись, но швы еще мягкие. Зато можно сидеть прямо тут, на кушетке, опираясь спиной полностью.
Затем все дружно удалились, забрав Конрада, а я осталась. Еды мне так и не принесли.
К счастью, откуда ни возьмись появился Пин с огромной миской горячего бульона с гренками и двумя вареными куриными ножками. Радость моя! О хозяйке своей заботится!
В общем, когда Конрад вернулся наконец с судками и Веркой, я уже догрызала вторую ножку. Пин как‑то сумел преобразовать кушетку в некое подобие кресла, не снимая меня с нее, так что питаться было относительно удобно. Но, поев, я захотела спать и была неспособна поддерживать связную беседу. Только попросила Кона поскорее выгнать Леокадию, а то она до меня доберется.
Верка правильно меня поняла и отправила моего героя ловить злокозненную ведьму, пообещав, что она со мной посидит и не бросит ни при каких обстоятельствах.
Вот и отлично. Верке никакая Леокадия не страшна, она ее на одну ладонь посадит, а другой прихлопнет, как комара. Зато если я проснусь и мне понадобится на горшок, будет приятнее, если в этом мне поможет существо женского пола.
Спала я долго. Сужу по тому, что, проснувшись, увидела лежащую на другой кушетке Верку. Умаялась, бедная, меня караулить. Она сладко причмокивала во сне. Но, надо отдать ей должное, сделала все по уму. Кушетка Верки перегораживала палату, не давая никому ко мне подойти, не потревожив ее.
Было жалко будить мою помощницу, но природа настоятельно требовала отдать ей долг. Я тихонько позвала:
— Вера, Верушка…
Она села на кушетке, спросонья хлопая глазами, а затем меня подхватил какой‑то вихрь. Через пять минут я уже сделала все дела и умытая сидела на своем подобии кресла с кружкой молока в руках.
Верка оправдывалась.
— Марта, ты спала двенадцать часов подряд, даже больше. Эльвира приходила, усилила твой сон и сказала, что чем дольше ты проспишь, тем лучше. А я подумала, что караулить тебя все равно надо, но это и охранки могут сделать. Но, если на тебя все‑таки нападут, лучше, чтобы тот, кто может это отразить, был рядом, пусть даже спящий. Вот и притащила вторую кушетку. А охранки все Конрадовы завязала на себя, да еще своих добавила. Да там мышь бы незамеченной не прошмыгнула!
Пришлось ее успокаивать и утешать.
— Вер, ты молодец, все правильно сделала. Я была в безопасности.
Действительно, если все охранки завязать на того, кто находится внутри, что‑то предпринять снаружи не выйдет ни у кого, даже у такого корифея, как Конрад. Это я знаю, усвоила, когда помогала ему делать расчеты.
