Рик продолжил свой рассказ:
— Горан, когда услышал о том, что Леокадии больше нет, обрадовался, а затем от криков придворных дам потерял самообладание и поддался на их вопли. Сказал, что будет лично разбирать это дело и судить тебя, Марта. Позвал Грегорича и велел ему обеспечить стражника у дверей твоей квартиры. Ты уж извини, но это домашний арест. Дамы требовали поместить тебя в тюрьму, но тут мы с королем отбились.
У меня еще оставался вопрос:
— А Эберхард? Он как реагировал? Или его там не было?
Рихард задумался:
— Братец? Он там был… поначалу. Не знаю, как реагировал, не обратил внимание. Одно скажу: вел себя тихо, никаких выкриков, никаких демаршей. А потом… Он ушел до того, как все закончилось. Не стал дожидаться решения короля.
Ой, неспроста это! Если Эберхард промолчал, значит, у него родился очередной коварный план, в который крик попросту не вписывался. Если бы он работал на кого‑то, то я бы могла делать ставки: он побежал запрашивать новые инструкции. Но этот гад работал явно на себя. В лучшем случае на папочку. Это самодеятельность семейки фар Арвиль, носом чую. Не мог же красавчик Берти вести переговоры против интересов Кортала, а действовать в диаметрально противоположном смысле.
А если он убежал, не дождавшись, чем дело кончится, значит, или понесся сообщать папочке последние новости, либо придумал какую‑то гадость и торопился ее осуществить.
Пока я раздумывала над сказанным, Конрад был обеспокоен другими вопросами.
— Рик, а я тоже попал под арест?
— Ты? С какой радости? Ты волен идти куда тебе хочется. Только… Горан сказал, что ты прошляпил кризис в школе и он готов отказаться от твоих услуг. Берти это, кажется, понравилось. Но что бы ни случилось, я на твоей стороне, дружище, так что только скажи, что надо делать…
Конрад отодвинул чашку и встал:
— Рик, ты можешь оказать мне огромную услугу? Как маг магу?
Ректор, не понимая в чем дело, тоже вскочил и ответил испуганно:
— Все, что в моих силах, Кон, все, что в моих силах!
Как будто не знает: Конрад никогда не попросит ничего, что друг не смог бы сделать, или что было бы для него опасно. Интересно, что пришло в голову моему мужчине?
Конрад на мгновение замялся, а затем сказал то, от чего я чуть со стула не упала:
— Рик, ты сейчас, не выходя и ни с кем не советуясь, проведешь для нас с Мартой обряд "Разделения жизни"!
Ой! Выходит, я срочно выхожу замуж. Потом. Для родных мы сходим в храм доброй Матери и устроим застолье, но по — настоящему мой брак будет заключен здесь и сейчас. Не знаю, зачем такая спешка, но по виду Конрада ясно: это не прихоть, а необходимость.
Конечно, я хотела, чтобы все было иначе, но раз уж так вышло… Упираться глупо. Так что когда Рик спросил меня, согласна ли я и готова ли, я отбросила все сомнения и страхи и произнесла "Да" уверенным и спокойным голосом.
Рихард пожал плечами, и согласился выполнить просьбу друга, добавив на всякий случай:
— Под твою ответственность.
Конрад обнял меня за плечи, чмокнул в лоб и подтолкнул к двери в спальню:
— Иди надень свое самое нарядное платье и выходи. А мы сейчас все подготовим.
Самым нарядным до сих пор оставалось то сиреневое платье с юбкой, похожей на кисти глицинии. Я его надела, кое‑как зашнуровалась и посмотрела в зеркало. С моей новой прической это выглядело не роскошно, но мило и забавно. Конечно, Леокадия была в сто раз красивее и элегантнее меня, но она мертвая, а я живая. Пусть не роскошная красавица, а занудная училка математики. Если Конрада устраивает такая жена, это его дело. Я просто собираюсь быть счастливой, вот и все.
Расправив по возможности пальцами собственные кудри, я вышла обратно в гостиную, где мужчины заканчивали свои приготовления.
На столе лежали серебряные кубок и блюдо, маленький изящный фиал из цельного куска горного хрусталя, наполненный чем‑то синим, каменный нож, крошечная жаровня и еще какая‑то незнакомая мне ерунда из арсенала магии.
Рихард постелил на пол мою скатерть и велел нам встать на колени. Затем непривычным голосом спросил, добровольно или нет мы сюда пришли. Получив подтверждение, он положил на жаровню какую‑то гадость, которая тут же вспыхнула и погасла, а по комнате стал расплываться сладковатый, дурманящий дым.
Следующим номером он с большим трудом связал пряди наших волос прямо на головах. Для этого нам с Коном пришлось уткнуться друг другу в макушку. Затем Рик одни движением ножа срезал связанные пряди и спалил их на жаровне. Завоняло еще паленым волосом.
В кубок он налил красного вина, добавил синей жижи из фиала и велел каждому протянуть левую руку: от сердца. Надрезал запястья и нацедил по наперстку кровушки прямо в вино, размешал и велел выпить, после чего завел длинную, нудную песню на непонятном языке.
Кон нашел в себе силы пояснить: это заклинание, которое нас соединяет. Осталось совсем немного и нас будет не разлучить.
