Прародина Русов полностью

Следует также вспомнить об уже упоминавшейся индоевропейской «горной» гидронимии на территории среднестоговской культуры. Например: Кильтень, л. Великой Выси л. Синюхи л. Южного Буга явно происходит от и.-е. *kel- «гора» и суффикса *-t^[h]en- [1, с. 669, 248]. Очевидно, это название первоначально явно значило «Горная». И теперь это по-прежнему приток реки Великая Высь, которая, в свою очередь, сливается с. рекой Горный Тикич. Расположены все три реки на Приднепровской возвышенности. Можно вспомнить также, что название реки Днепр (Данапр, Днiпро, Днiпер) можно вывести из корня *d^[h]en- "бежать", "течь" + корень *p^[h]er- "скала", "дуб" [1, с. 239, 614]. А Днепр не только омывает Каневские горы, он еще и пробивался через скалистые пороги. Название Ворскла (Ворскло, Ворскол), л. Днепра происходит от и.-е. *ŭer- «вода», маркера активного класса *-s- и *k^[h]ol- «возвышенность» [1, с. 882, 386, 866]. Коломак, л. Ворсклы л. Днепра — от и.-е. *k^[h]ol- «возвышенность» и *maHk^[h]- «длинный» [1, с. 866, 780]. Келеберда, л. Днепра, Кременчугский р-н — от и.-е. *k^[h]el- «гора, возвышенность» и *b^[h]er- «обрабатывать острым орудием» [1, с. 669, 884]. Берда — от того же *b^[h]er- с первичным значением "откос", "обрыв" [105, с. 116–118]. Икорец на Среднерусской возвышенности — от и.-е. *ek'^or- «вершина, возвышенность» [1, с. 203]. Тут логично вспомнить еще одну цитату: «Небольшие возвышенности эстонцы называют здесь горами» [43, с. 20–21].

Итак, с горами все понятно. С равнинами дела обстоят интереснее: «Слово степь, укр. степ не имеет пока ни ясной этимологии, ни более или менее реконструированной праформы…Бейли [216] производит степь вместе с осетинским (дигорским) t'œpœn "плоский, ровный", иранским tap- "плоский" из общего индоевропейского *(s)tep- "быть плоским, ровным, низким"» [217, с. 39].

Общий вывод: т. н. «аргумент горного ландшафта» против Днепро-Донской концепции не может быть признан серьезным и научным. Общая индоевропейская лексика позволяет утверждать, что прародина индоевропейцев ни в коем случае не была высокогорной страной. Но там имелись холмы, в основном поросшие дубовым лесом, а также скалы. В целом природные условия индоевропейской прародины (насколько о них можно судить по языковым данным) соответствовали природным условиям Восточной Украины.

Материал предыдущей главы мог вызвать ощущение, что реконструкция индоевропейской лексики вообще не дает четких указаний на местоположение индоевропейской прародины. Но это не так. Лингвистические аргументы играют огромную роль в том случае, когда их можно сопоставить с данными археологии. И здесь есть замечательный, решающий лингвистический и культурно-исторический аргумент, полностью подтвержденный данными археологии. Это «аргумент коня».

«Сопоставление древних индоевропейских традиций, связанных с культом лошади и ее применением в транспорте и военном деле, позволяет реконструировать для общеиндоевропейской эпохи наличие домашней лошади *ek^[h]uos-, имевшей большое культовое значение (приношение коня в жертву, его связь с богами, в том числе божественными близнецами, и с Мировым деревом) и применявшейся уже как упряжное животное, которое впрягалось в колесные повозки и боевые колесницы. Лишь в позднейших традициях появляется широкое использование лошади для верховой езды в военном деле и на транспорте, тогда как для архаичного периода следует допустить лишь применение верховой езды с целью объезжания и укрощения коней, в том числе при одомашнивании диких животных. (…) Культурно-исторические и лингвистические данные, относящиеся к лошади и процессу ее доместикации, дают некоторые основания связать этот процесс с индоевропейским этносом, с племенами, говорившими на индоевропейских диалектах. Все известные древнейшие названия лошади в языках, в историческое время расположенных в ареалах возможной доместикации лошади, так или иначе увязываются с общеиндоевропейским названием "лошади" *ek^[h]uo-» [1, с. 556, 560]. Это значит, что именно древние индоевропейцы впервые в мире приручили коня.

«Названия коня в индоевропейских языках происходят от индоевропейской основы *ek^[h]uos-, которая в славянских языках в значении «коня» вроде бы отсутствует. Но, на наш взгляд, интересным может быть существование этой основы в значении «коня» в украинском языке: «кося» — лошадка, «коськати» — звать коня окриком, «кось-кось» — звать коня, «укоськати» — укротить, приручить коня и даже «косяк» — небольшой табун лошадей» [120, с. 36].