…Широкое употребление колесницы в военных целях и сопутствующее ему интенсивное развитие коневодства на Ближнем Востоке началось в относительно короткий период времени перед серединой II тыс. до н. э. Особую роль при этом играли новые на соответствующих территориях племена, в том числе и прежде всего арии и рано вошедшие с ними в контакт народы. Бесспорные данные о проникновении в древние местные языки ряда стран Передней Азии связанной с коневодством арийской лексики и специальной терминологии ясно показывает, что арии принесли с собой неизвестные там ранее навыки коневодства, применения колесницы, тренировки упряжных лошадей и т. п. С другой стороны, современные археологические материалы свидетельствуют, что распространившиеся около середины II тыс. до н. э. на Ближнем Востоке приемы взнуздывания лошади и элементы конской сбруи связаны с теми, которые бытовали в ряде областей Европы…Имеющиеся свидетельства о колеснице и ранние формы псалиев, распространенных от Урала и Волги до Балкан, могут быть датированы в пределах второй четверти II тыс. до н. э. Быть может, произойдет определенное углубление дат за счет новых открытий или некоторого удревнения археологических материалов из Юго-Восточной Европы. Но и тогда нужно будет иметь в виду по крайней мере первую четверть II тыс. до н. э.
Как уже говорилось, по независимым историко-лингвистическим данным распад арийского единства относят ко времени в пределах первой половины II тыс. до н. э. Итак, по различным основаниям можно утверждать, что арийские племена еще не покидали степной зоны по крайней мере в первой четверти II тыс. до н. э.» [167, с. 256–259].
Мы бы сделали из этих аргументов вывод, что индоарийцы (будущие создатели Вед) действительно не могли жить на северо-востоке Ирана в IV–III тыс. до н. э. Хотя бы по той уважительной причине, что тогда на Земле еще вообще не было никаких индоарийцев как отдельного народа. Но из этого вовсе не следует, что на северо-востоке Ирана не могли тогда жить другие индоевропейцы.
Однако Э. А. Грантовский из своих аргументов сделал вывод куда более радикальный: «Помимо того, что население Горгана в конце IV — начале III тыс. до н. э. не могло быть арийским или «индоевропейским», нет оснований связывать появление там серой керамики с проникновением любого нового этноса» [167, с. 261]. Очень показательно, что даже слово «индоевропейское» Э. А. Грантовский взял в кавычки. Похоже, этому исследователю просто не приходило в голову, что индоевропейское население в Иране и Центральной Азии могло быть каким-нибудь еще, а не индоарийским или иранским.
Но это не так. Во-первых, в горах Гиндукуша и в Кашмире живут разнообразные горные народы, чьи языки не являются ни иранскими, ни индийскими, хотя и родственны и тем, и другим. Это дардско-нуристанские народы, самый крупный среди которых — кашмирцы. Во-вторых, в древности в Центральной Азии, на территории нынешнего Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая, обитали тохары, чьи языки («тохарский А» и «тохарский В») представляли особую группу индоевропейских языков. Эти языки вымерли. А в-третьих, вообще говоря, в древности могли существовать и еще какие-нибудь индоевропейские языки, которые вымерли безвестно, не оставив письменных памятников. Почему-то среди археологов распространена тенденция обязательно отыскивать для каждой археологической культуры прямых потомков. Но ведь огромное количество племен и культур было ассимилировано, растворилось в пришлых народах. Огромное количество языков просто вымерло. Ведь не у всех же людей есть дети…
В частности, выдвинута гипотеза о том, что соседний с шумерами народ гутии (кутии) говорил на индоевропейском языке и впоследствии переселился в Центральную Азию, став предками тохар. Соответственно, названия близкородственных племен Guti (Kuti) и Tukri, засвидетельствованные в клинописных источниках III–II тыс. до н. э., аналогичны названиям тохарских племен и их языков kuči и toχār / tuγri, известными по письменным памятникам I тыс. н. э., когда были созданы и сохранившиеся тохарские тексты [168]. Данные о языке кутиев крайне скудны, это лишь имена их царей. Впервые они упоминаются в конце III тыс. до н. э., тогда кутии вели борьбу с правителями Шумера и Аккада, завершившуюся захватом кутиями более чем на сто лет власти над всей Месопотамией. Во II тыс. до н. э. они жили к востоку от Северной Месопотамии, т. е. где-то на западе Ирана. «Очевидно, что уже с конца II тыс. до н. э. кутии как определенная этническая общность с особым языком уже не существовали» [169, с. 18].
