Юноша напрягался, а затем помрщился и сказал первое, что пришло ему в голову: “Много света, слепящего. В нём нет смысла”.
“Вот как”.
Мария улыбнулась. Она пришла к тому же мнению, когда сама перечитывала свою работу. Ей хотелось сымпровизировать, и потому она переписала доклад в поэму. Но потому что выходило очень блекло, она разнообразила её метафорами, всевозможными красками — и потому что работа это была чисто механическая, пёстрость получилось, возможно, даже излишней и неумелой. Поэма пахла густой краской.
“Спасибо, Артур”. Девушка вырвала листок у него из рук.
“Скажи вот ещё что… Тебе понравилось?” Спросила она, опуская голову.
Юноша ответил без размышлений:
“У меня заболела голова”.
Добавил:
“Нет”.
“Мне теперь очень больно, Артур”. Сказала девушка, не поднимая взгляд. Вдруг она слегка покраснела.
“Артур… А можешь сказать мне ещё что-нибудь злое…” Она застыла в весёлом, сладком предвкушении. Но прошло время, Артур не говорил. Мария приподняла взгляд. Юноши больше не было рядом. Только дверь захлопнуть и растворилась. Девушка горько вздохнула и улыбнулась. Красные искры витали у неё перед глазами, словно маленькие звёздочки.
*********
Когда Артур проснулся, ещё некоторое время рифмы Марии, — тяжёлые, вязкие и сухие — сплетались в его голове. Юноша прищурился. Кажется, поэзия была ему неприятна.
“Доброе утро”. Сказал Артур, вставая с кровати.
“Доброе утро”. Повторила Аркадия, поднимаясь на ноги. Артур выглянул в окно. Город всё ещё был охвачен ярким пламенем, но пепел и руины теперь преобладали над ним. Подул ветер, и обдал волосы юноши золой. Артур покосился на солнце. До прибытия Алдана, если он всё-таки решит повернуть своё войско, чтобы вернуть в город порядок, оставалось примерно два дня.
Теперь следовало…
Треск.
Артур нахмурился и закрыл окно. Ноги его ощутили близкую дрожь. Кто-то выламывал двери его поместья. Аркадия было пошла вниз, встречать незнакомцев, но юноша остановил её и спустился сам. Он медленно сошёл по лестнице, и сразу же дверь треснула и рухнула. Ворвался серебряный эльф, потом ещё один, и за ними ещё двое. Первый был неотёсанным, но рослым бугаем с длинными, неряшливыми волосами. С ним была девушка, тоже грубая. Губы она держала полуоткрытыми, её лицо выражало непоправимую тупость. Последние двое были очень невзрачными — хотя они, кажется, были близнецами.
Высокий эльф вышел вперёд и удивился рыжим волосам Артура. Он замер и едва не опустил голову, но потом один из близнецов закричал: “Уши! Это человек! Зверь!”
Высокий эльф и остальные немедленно воспряли духом. Глаза их загорелись. Они забыли Артура и стали жадно осматривать богатое убранство поместья.
“Где твой хозяин хранит ценности?” Снова заговорил тот близнец, обращаясь к Артуру. Остальные пришли в себя, перестали отбивать позолоченные ручки с дверей, и тоже жадно взглянули на рыжего юношу.
127. Собственно, зачем?
У Артура была одна дурная привычка. Он давно уже заметил её, давно уже она успела ему надоесть — надоесть настолько, что даже повторять, что она есть у него, и что от неё следовало бы избавиться, ему тоже надоело. И всё-таки. У Артура была одна дурная привычна. Его всегда очень заботило, что о нём думают другие. Потому что мысль столь же важна, как и материальный мир, потому что ему противна глупость, потому что… Просто потому.
Поэтому, когда эльфы посмотрели на него с явным презрением. Когда они разозлились его молчанию, и стали доставать свои ножи, чтобы, как они говорили, выбить из него слова — юноша разозлился. Он решил их проучить.
“Давай, открой ротик…” Говорила грязная, неряшливая женщина и тыкала в Артура кинжалом. Лезвие надавило на щёку юноши. Ржавый кинжал был замазан кровью. Он давил на мягкую плоть, давил, но никак не мог её потревожить. Женщина удивлённо поморгала, и по своей тупости попробовала надавить сильнее. Серебряные эльфы были довольно сильны, а потому, под её напором, кинжал вдруг треснул. Ржавые осколки врезались в глаза женщине. Она заревела и, шатаясь, упала с лестницы.
Неотёсанный мужчина закричал и ринулся на юношу. Артур выставил ногу и одним ударом вбил его в землю. Голова его пробила деревянные дощечки и превратилась в кровавую кашицу, с костями. Близнецы оцепенели. Один из них побежал наружу, как вдруг в спину ему ударил огненный шар. Юный эльф на бегу развалился в пепел. Второй близнец стоял неподвижно. Он дрожал. Артур подошёл к нему. Близнец сорвал с себя рубаху.
У него на груди было вставлено несколько самоцветов, их окружал мудрёный узор — магический круг — и надпись, на древне-магическом — ‘С добрым утром, Эрхи!’ Артур прочёл её моментально, но ещё быстрее он понял, что именно за магический круг сверкал и сочился искрами на груди эльфа.
Это была бомба.
*********
“Бум”.
Сказала маленькая девочка и цокнула своими ботиночками. А потом весело улыбнулась Альфии.
Альфия скривила ответную улыбку.
