— Нет, — ответила Мад депутату, — это не Виктор, это его мать. Я звоню из Треванала, район Полдри.
Возникла пауза — миссис Морхаус спешно перестраивалась. С коммерческим банкиром она пообщалась бы, а вот актриса — совсем другое дело.
— Да, — сказала она намеренно холодно, — чем могу служить?
— В Полдри возникли определенные трудности. Запрещено пользоваться частным транспортом, бензоколонки закрыты, в супермаркет не доходит заказанное продовольствие, мы фактически оказались в блокаде. Это особенно тяжело сказывается на молодых, пожилых и больных — все население чрезвычайно обеспокоено. Я уверена, что могу ожидать от вас разъяснений по этому поводу и узнать, происходит ли подобное во всем Корнуолле или только в нашем районе.
На другом конце линии повисла пауза. Слишком затянувшаяся пауза.
— Боюсь, что я не информирована о происходящем, — прозвучал наконец ответ. — Возможно, события как-то связаны с тем, что в настоящее время в Полдри расположена база сил СШСК и военные отвечают за безопасность в вашем городе и окрестностях. Возможно, возникла угроза портовым сооружениям, я попытаюсь разузнать все точно и сообщу вам, если это так.
— Я была бы чрезвычайно вам обязана; вы упомянули, кстати, силы СШСК. Хочу заметить, что все коммандос здесь — американцы.
Депутат от Среднего Корнуолла усмехнулась:
— Будьте современны. Американцы, британцы — нынче это одно и то же. Все мы СШСК. Чем быстрее мы привыкнем к этому, тем лучше будем себя чувствовать.
— А если нет?
— Бросьте, не притворяйтесь несведущей. Я уверена, что ваш сын объяснил вам текущую ситуацию. Вы же знаете, для нас это вопрос жизни или смерти. Это не тот случай, когда мы с достоинством покинули сомнительных партнеров, как это было с Европейским сообществом. СШСК — жизненная необходимость, и с гордостью скажу, что большинство населения нашей страны приветствует их. Исторически — это знаменательный момент для обеих стран. Вновь союз, после почти двухсотлетнего перерыва.
— Не очень-то рассчитывайте на это, — сказала Мад. — Кто-нибудь из нас тоже составит Декларацию независимости, да и свой Джордж Вашингтон тоже найдется. — Она бросила трубку и повернулась к Эмме: — Так ей. Теперь подождем пятнадцать минут, посмотрим, каков будет ответ.
Телефон зазвонил через двадцать минут. Эмма и бабушка, как настоящие телефонистки, продемонстрировали мгновенную реакцию.
— Миссис Морхаус?
— Да. Что ж, происходит то, что я и думала. Вокруг Полдри усилены меры безопасности, и по весьма веской причине. Боюсь, что не могу изложить все подробности. Это связано с пропавшим морским пехотинцем — вы, наверное, догадываетесь, о ком идет речь.
— Да, я полагаю.
— Так что вы должны понимать, что дело весьма серьезное, и власти не могут допустить повторения подобного инцидента. Конечно, сотням невинных людей придется испытать на себе последствия, но ничего не поделаешь.
— Понимаю. — Возникла пауза, теперь на этом конце линии. — Миссис Морхаус, как долго будут продолжаться подобные ограничения?
— Не знаю. Решения принимают силы СШСК, расположенные по соседству с вами. Простите меня, но я вынуждена закончить разговор. Я буквально сию минуту уезжаю в Лондон.
— Вы не хотите передать что-нибудь вашим избирателям в Полдри, миссис Морхаус? Я не говорю о себе, я за вас не голосовала, но я знаю многих честных тружеников, которые голосовали и кому, я уверена, нужен ваш совет.
Депутат от Среднего Корнуолла, похоже, обратилась к кому-то в своем кабинете, потому что произошла небольшая заминка: видимо, выведенная из себя миссис Морхаус шепотом комментировала разговор. Потом послышалось:
— Я советую полностью сотрудничать с силами СШСК, терпеть временные неудобства и докладывать военным или полиции о всех подозрительных событиях, замеченных в вашем районе.
— Спасибо, — сказала Мад. — Желаю весело провести День благодарения. — Победно улыбаясь, она положила трубку. — Люблю оставить последнее слово за собой. Всю жизнь это доставляло мне массу удовольствия, и, слава Богу, с возрастом это не проходит.
«Осмелюсь заметить, — подумала Эмма, — что толку от этого никакого: пожалуй, лишь те, у кого есть морозильная камера, а рядом с домом ходит автобус, более или менее спокойно переживут нынешние времена».
— Еще летом я предупреждала Мадам, — говорила позднее Дотти, — надо купить морозильную камеру. Не пришлось бы ездить за каждой мелочью в Полдри. Но нет, обходились, мол, без нее все время, говорит она мне, и сейчас обойдемся.
— Ну, не грусти, Дотти, — сказал Терри, который, будучи теперь человеком праздным, восседал в единственном на кухне кресле. — С сегодняшнего дня будем питаться свеклой и капустой. В тебе накопится столько газов, что сможешь работать вместо вентилятора.
Мад, зайдя на кухню, потрепала его по голове.
— И что вы переполох устраиваете? Подумайте, ведь люди выживали на необитаемых островах, питаясь одними кокосовыми орехами.
— У нас нет кокосовых орехов, — заметил Терри.
— А взять, скажем, улиток. Это самое дорогое блюдо во французском ресторане Escargot a la bordelaise…[20] Помню, однажды в Париже…
