Ангел, бывший капитан спецназа ГРУ, профессионал высокого класса, стал киллером. Киллером, который знает себе цену. И если он взялся убрать наркоторговца по кличке Таманец, то доведет дело до конца. Даже если на его пути встанет всесильная Контора. Но, похоже, за ним охотятся не только люди из ФСБ, но и бывшие коллеги из ГРУ. Им-то он зачем? Неужели они все еще надеются, что он будет на них работать? Ладно, он сможет переиграть и тех, и других. Для него главное — выполнить заказ...
За окном пролетел порыв ветра, и ветка клена настырно заскребла по стеклу. Но естественные природные звуки не отвлекают меня от дел. С другими звуками обычно бывает хуже. Я только-только начал осиливать четвертый километр, когда раздался телефонный звонок. При желании можно было бы дотянуться и снять трубку, но правила для того и придумываются, чтобы их соблюдать. Если только нет желания их нарушить. В данный момент я такого желания не испытал и потому спокойно продолжил крутить педали велотренажера. Дорога мне предстоит не слишком далекая, но, подвинтив регулировочный винт, нагрузку я установил сложную — сплошной горный подъем. Почти пиренейский тур, где долговременный высокий темп выдерживает не каждый тренированный спортсмен. Лучше не отвлекаться и не сбивать себе дыхание. И я терпеливо дождался, когда автоответчик моим вежливым голосом предложил кому-то оставить сообщение после гудка.
«Кто-то» на предложение не отреагировал, только сказал слегка хрипло и приглушенно, специально, чтобы я зримо представил, как он отворачивается от телефонной трубки:
— Дома нет...
Голос незнакомый и неприятный. Самоуверенный. Но интеллекта в нем нет. С обладателями подобного голоса я разговаривать не люблю. Они у меня непонятное беспокойство вызывают, и хочется иногда неожиданно ударить в горло. Голос подправить. Чтобы беспокойства не вызывал. Потому что беспокойство, если оно достаточно сильное, для меня чревато болезненными последствиями...
Тут же раздались короткие гудки.
Автоответчик воспринимает гудки как команду и всегда реагирует на них одинаково — тоже отключился. И правильно. Если я сел на тренажер, это значит только одно — меня ни для кого нет дома. И не будет до тех пор, пока я не преодолею ежедневные обязательные десять километров. Потом еще десять минут тоже не будет — я займусь избиением большого тренировочного мешка для кикбоксинга. И пусть батальон омоновцев топорщится тупорылыми автоматами, как дикобраз иглами, и ломится ко мне в двери — двери крепкие, и сразу такое препятствие без взрывчатки не одолеть, — я занятия не прекращу, пока не выполню полный объем.
Педали проворачиваются туго. Деревенеет бедро. Свинцом наливается. Вперед! Вперед! Горы покоряются сильным и упрямым. Я всегда был сильным и упрямым. Меня жизнь заставляла быть сильным и упрямым, иначе мне было не выжить. А жизненные уроки надолго в голове остаются.
На исходе восьмого километра телефон опять подал голос. И снова автоответчик внес свое рациональное предложение. На сей раз реакция последовала:
— Ангел... Я знаю, что ты дома. Мне сообщили сразу, как ты приехал. Бросай крутить свою дурацкую колесницу. Срочно нужен...
Время — начало восьмого утра. Труповозу что-то не спится. Но меня этим не прошибешь. Потерпит. Он всегда такой нетерпеливый, когда ему что-то надо.
Но очень терпеливый — я. Специально обученный терпению. В течение многих лет этому обучался.
Труповоз подождал полторы минуты. Я трубку не взял. И первый звонок был скорее всего тоже от него. Самому лень было до аппарата дотянуться. Попросил телохранителя, который приезжает к нему с утра пораньше. Такой голос может быть только у его телохранителя. Но терпения Труповозу опять не хватило. Сейчас сам за трубку взялся. Показывает этим, что торопит меня. Я, к сожалению, давно научился его понимать заочно. Вынужден был...
— Ладно. Как отдышишься, позвони.
Вот это уже конкретнее и даже приемлемо. Могу обещать, что позвоню даже раньше. Отдышусь я после командировки не скоро. Слишком много выпито за две недели. И придется еще две недели вместе с потом выгонять из организма остатки алкоголя.
И я усерднее надавил на педали, одолевая последние сотни метров. Финишный спурт — как и положено в настоящей гонке. Из последних сил. Стрелка спидометра резко поползла вверх. Счетчик километража завращался быстрее. Еще немного... Дави педали... Ура! Победа!
Все...
Я легко спрыгнул на пол. Малоудобное сиденье тренажера утомляет больше педалей. Теперь пара расслабляющих упражнений. Восстановить дыхание, чтобы лучше работало воображение. Но — не расслабляться до конца, не останавливать завод. Я отлично знаю, что в действительности иногда подолгу не бывает возможности расслабиться.
