После событий 11 сентября 2001 г. вышел на первый план вопрос о том, до какой степени может быть оправданным ограничение или приостановление действия некоторых прав. Многие лидеры, занимающиеся формированием общественного мнения, уже открыто говорят о том, что одержать победу в нетрадиционных войнах (как, например, против Аль-Кайды) невозможно, если придерживаться полного соблюдения прав человека или правил поведения во время вооруженного конфликта. В связи с этим ведущие правозащитные организации, такие как «Международная амнистия», «Хьюман Райтс Вотч» и «Международная комиссия юристов» опасаются, что события 11 сентября означают конец экспансии идеи прав человека и начало движения вспять, отказ от доставшихся с большим трудом завоеваний91. В самом деле, теракты 11 сентября изменили менталитет американцев: большинство из них однозначно ставят проблему обеспечения безопасности – личной, своих близких и страны в целом – выше правозащитных ценностей и готовы на определенное ограничение базовых свобод. В этом американцы сегодня основательно отличаются от европейцев.
Так, уже ограничены некоторые гражданские права: Конгресс принял «Акт о патриотизме», в котором легализуются меры преследования «террористов и их сообщников» вплоть до негласных обысков, подслушивания, контроля счетов. Как сообщает Агенство социальной информации со ссылкой на пресс-атташе «Международной амнистии» Джудит Аренас, после событий 11 сентября по подозрению в причастности к террористическим атакам в США было задержано около 1 тыс. человек, 300 из них до сих пор находятся в следственных изоляторах. Задержанные имеют очень ограниченный доступ к адвокатам, не получают адекватную медицинскую помощь, им не дают возможности исполнять религиозные обряды. Обсуждаются невиданные в Америке средства тотального контроля и идентификации, например с использованием индивидуальных карточек с закодированными отпечатками пальцев. На радиостанциях появился список запрещенных к исполнению песен92.
После захвата заложников в Москве в октябре 2002 г. в российском обществе также разгорелась дискуссия на тему «либо равные права и максимальные свободы для всех, в том числе и для террористов, либо ограничение и прав, и свобод всех, что поможет-де обезвредить большинство террористов». Короче говоря, либо власть террористов, либо власть спецслужб93.
Заявления о необходимости чрезвычайных мер, например, для выполнения Божьей воли (варианты: охраны жизненно важных национальных или этнических интересов; устранения коммунистической угрозы; защиты социалистической революции) – это освященное веками оправдание тиранического правления. Предположение, что любое правительство имеет склонность к злоупотреблению чрезвычайными полномочиями, закреплено в текстах международных актов по правам человека. Поэтому нельзя терять бдительность. Фундаментализм прав человека означает, что каждое отклонение от соблюдения этих прав властями должно иметь конституционно обоснованное оправдание.
Всеобщность является неотъемлемым свойством прав человека. Устав ООН в этом вопросе весьма категоричен: ст. 55 гласит, что Организация Объединенных Наций содействует «всеобщему уважению и соблюдению прав человека и основных свобод для всех, без различия расы, пола, языка и религии»94. Название Декларации прав человека 1948 г. – «всеобщая» (а не «международная») – подтверждает эту точку зрения. Однако необходимо, чтобы эту концепцию всеобщности понимал и принимал каждый. Было бы парадоксальным, если бы этот императив всеобщности превратился в источник непонимания как между государствами, так и между людьми.
Всеобщность и универсальность прав и свобод человека имеют несколько измерений95.
