Это кажется, или кожа на покорёженной ноге покраснела? Однако, симптом. И вокруг — никак, потеплело? Даже от земли через каримат пышет жаром. Или?.. Или это начинается жар у самого капитана Багрова? Главное, если ему так уже душно и жарко на свежем воздухе, то каково теперь будет сидеть в БТРе? Как в топке! Только не сидеть, а лежать, как положено грузу триста. И, лёжа, пытаться командовать. Перспективочка!
— А что, давно туда сбросили медлабораторию? — спросил Багров у знатока Чечича, — А то как-то не до конца верится…
— Примерно три года назад, — ответил тот.
Что ж, очень может быть. В то время воздушное пространство над зоной расселения мутантов наши ещё не до конца перекрыли. Да и как перекроешь, если с юга к дебрянскому ареалу примыкает ЧНР — Черниговская народная республика. Дружественная России, но, однако же, независимая. Посоветуешь, да не прикажешь.
Черниговцы — те издавна воюют с мутантами, причём на два фронта. С юга на них лезут орды из Великой Чернобыльщины, а с севера — устраивают набеги уже наши, дебрянские выродки. То замок Нежин осадят, а то и сам замок Чернигов штурмовать пробуют. Но всё — наземными силами. А коли самолётами мутанты не летали, то черниговцам и ПВО не требовалась.
Три года назад было так — до памятной бомбардировки Прилук правозащитной авиацией Европы. Тут-то в ЧНР и одумались, оснастили пограничные замки ракетами «земля — воздух», чем окончательно перекрыли воздушные каналы вооружения дебрянцев. С тех-то пор и учёные, которые желают изучать мутантов из-под Брянска, вертолётом добираться опасаются. Им приходится трястись в древних БТРах с патрульными войсками МЧС — только так и доедут.
Не все доедут. Но у тех, кто не дразнит свиней-мутантов, есть неплохой шанс.
Гаевский и Хрусталёв устроили раненого Зорана в БТРе, вернулись за капитаном. Выглядели при том слегка встревоженными.
— В чём дело? — кинул им Погодин в недоверчивые лица.
— Зоран плохо выглядит. Не кончается ли? — предположил Гаевский.
— В сознание не приходит, покраснел, пот с него льётся в три ручья, — добавил Хрусталёв.
А заодно и я покраснел, и с меня льётся, подумалось Багрову. Только подумалось — и его тут же прошиб озноб. Тоже, как водится, нездоровый.
— Будем надеяться на лучшее, — ответил фельдшерам врач, — я извёл на его живот весь запас заживляющего геля. Чем-то, да поможет. До операционной протянет, а там уже — дело за искусством хирурга.
Хрусталёв и Гаевский осторожно переложили Багрова на одеяло, подняли, понесли к бронемашине, стараясь двигаться плавно. Или — делая вид, что стараются. На БТРе раненого капитана принял Мамедов — и помог улечься на специальную откидную лежанку в проходе. Точно в катафалке, с иронией подумал капитан, только что не ногами вперёд. Позаботились!
Капитан оказался рядом с погружённым в сон Зораном — того устроили на сидении справа, причём прибинтовали к нему в полусидячей позе с высоко поднятыми коленями. В полном сознании так долго и не просидишь, но ранение живота обязывает.
Сидения поблизости заняли Хрусталёв, Гаевский и Горан Бегич. Последний всех убеждал, что брат очень плох и надо скорей его спасать.
Температура? Багров протянул руку, чтобы потрогать лоб словенца. Вроде и не горячо, даже прохладно. Либо с ним не всё так плохо, либо плохо — с нами обоими.
Значит, пора трогаться, раз надо успеть.
— Все на месте? Калинин, заводи мотор!
Тотчас взревело — водитель кинулся исполнять, не дождавшись дополнительных указаний. Пары солярки окутали БТР, противные до рвоты. А жарко-то как! Чисто духовка.
Калинин — низенький водитель с озабоченным лицом — обернулся со своего места и растерянно поглядел на капитана Багрова. Да-да, приятель: ты ведь не выяснил, куда ехать. А перекрикивать шум мотора — до чего же непосильный труд. Что же будем делать?
— Калинин спрашивает, в какую нам теперь сторону? — с усмешкой молвил Мамедов. — Чтобы, значит, не перепутать ненароком.
Водитель часто закивал, показывая, что вопрос и правда исходит от него. Пусть не заданный, но доступный прочтению на лице.
— Только вперёд! — отозвался Багров с уверенностью, одолевающей немощь. — К берёзовому тупику. И как можно скорее. Лучше напрямик, срезая углы.
Ага, окольными дорогами уже вдоволь поездили, чтобы сбить с толку неприятельских картографов Бегичей. Теперь — забота другая: поскорее бы на неё, главную дорогу. И айда догонять обе ушедшие вперёд машины.
И вот уже мотор ревёт, БТР скачет по неровностям дороги и междудорожья. Каждый толчок отзывается болью в ране, а Зорана Бегича — того просто в судороги бросает, и брат его, стараясь удержать от падения едва одушевлённое тело, не знает уже, что кричать водителю: то «Скорее!», то «Потише!», а то всего понемногу в одном ёмком матерном посыле.
И у Багрова — сходное впечатление, что едут они даже слишком быстро, но приближаются к цели медленными черепашьими шажками.
