Казначей на секунду потерял самообладание.
- Это просто смешно!
- Что?
- Извините, Архиканцлер. Я имею в виду, это не может быть правдой. Даже если кто-то умудрится вырезать такие мелкие буквы, они раскрошатся после пары оттисков.
- О, вы неплохо в этом разбираетесь, да?
- Ну, мой двоюродный дядя был гравировщиком, Архиканцлер. И счета за печать главная статья наших расходов. Впрочем, я могу определенно заявить, что уговорю Гильдию снизить расценки до очень…
- Они приглашают вас на свои ежегодные пирушки?
- Ну, в качестве ключевого клиента, Университет, конечно же, получает приглашения на их ежегодный обед и я, как ответственное лицо, естественно, считаю своей обязанностью…
- Пятнадцать перемен блюд, я слыхал.
-…и, конечно, поддерживать дружеские отношения с Гильдиями является частью нашей поли…
-
Казначей помедлил. Архиканцлер имел тенденцию сочетать ослиное упрямство с нервирующей прозорливостью.
- Проблема в том, Архиканцлер – попытался объяснить он – что мы всегда были
- Да, да, об
- Да, Архиканцлер, именно поэтому вы прячете бумаги в буфете и по ночам выбрасываете их из окна.
- Порядок на столе, порядок в голове – объявил Архиканцлер.
Он сунул листовку в руки Казначею.
- Просто быстренько смотайтесь туда, и проверьте, не пустая ли это похвальба. Пешком, пожалуйста.
На следующий день Вильяма как будто силой притянуло в сарай позади "Ведра". Помимо всего прочего, ему просто нечем было заняться, а он не любил ощущать себя бездельником.
Как говорится, в мире есть два типа людей. Одни, увидев заполненный наполовину стакан, говорят: он наполовину полон. Другие говорят: он наполовину пуст.
Но на самом деле, мир
- А что это тут? Извините?
А на другом конце барной стойки полным-полно людей, чей стакан был разбит, или опрокинут (обычно как раз одним из тех, кто требовал стакан побольше), или у которых вообще нет стакана, потому что их оттерло от бара толпой и они так и не смогли привлечь к себе внимание бармена.
Вильям был одним из них, бесстаканных. Что особенно странно, потому что он родился в семье, которая не только обладала весьма большими стаканами, но и могла себе позволить нанять официантов, которые вежливо толпились вокруг с бутылками и постоянно подливали напитки.
Это была преднамеренная бесстаканность, а началось все очень давно, когда его отправили в школу.
Старший брат Вильяма, Руперт, отправился в Школу Гильдии Убийц Анк-Морпорка, которая всеми признавалась как лучшая в мире школа для класса обладателей первоклассных полных стаканов. Вильям, как менее важный младший сын, был отправлен в Хагглстоунс, школу-интернат столь суровую и спартанскую, что только самые высокие высококлассные стаканы[12] смели мечтать отправить туда своих сыновей.
Школа Хагглстоунс представляла собой гранитное здание среди насквозь промокших от дождей вересковых пустошей, считалось, что в ней из мальчиков делают мужчин. Ее политика предполагала некоторое количество потерь в процессе превращения, и представляла собой, насколько мог припомнить Вильям, агрессивные игры на улице, под бодрящим холодным дождем. Невысоких, медлительных, толстых или просто непопулярных учеников такая политика косила, как чума, в полном соответствии с жестокими законами природы, но естественный отбор действует иногда странными путями, и Вильям обнаружил, что обладает некоторым потенциалом к выживанию. Чтобы выжить на игровых площадках Хагглстоунс оказалось достаточно бежать очень быстро, кричать очень громко, и при этом как бы случайно держаться подальше от мяча. Старенным образом это принесло ему репутацию весьма энергичного ученика, а энергичность ценилась в Хагглстоунс очень высоко, даже при отсутствии реальных достижений. Хагглстоунские учителя искренне верили, что достаточным количеством энергичности можно заменить менее важные слагаемые успеха, как то: ум, предвидение, тренировки.
Во что он
