Правда полностью

Уильям повалился назад. Он упал на стол и ощутил укол боли, когда какой-то обломок проткнул ему руку. Но думать о боли, которая уже случилась, времени не было. Все мысли Уильяма занимала неизбежная боль, которая ему только предстояла. Лицо чудовища нависало прямо над ним, его глаза выкатились из орбит и смотрели сквозь Уильяма на что-то ужасающее, однако руки крепко сдавливали его шею.

Уильяму никогда бы не пришло в голову написать банальность вроде «сжал как в тисках», но, когда перед его глазами встал кроваво-красный туннель, внутренний редактор подсказал ему: да, именно на тиски это и похоже, чистейшее механическое давление, которое…

Глаза разъехались в разные стороны. Крик оборвался. Господин Штырь отшатнулся вбок и скрючился.

Подняв голову, Уильям увидел отступающую назад Сахариссу.

В голове у него продолжал разглагольствовать редактор, наблюдавший за тем, как Уильям наблюдает за ней. Она пнула этого человека по… э-э, Понятно Чему. Должно быть, сказалось влияние всяческих презабавнейших овощей. Да, наверняка.

А он должен был добыть Сведения.

Уильям поднялся на ноги и лихорадочно замахал гномам, которые бежали к ним с топорами наготове.

– Стойте! Стойте! Послушайте… вы… э-э… брат Штырь… – Он поморщился от боли в руке, взглянул на нее и с ужасом заметил, что ткань сюртука пронзило зловещее острие наколки.

Господин Штырь пытался сосредоточиться на схватившемся за руку мальчишке, но тени ему не позволяли. Он вообще не был уверен, что до сих пор жив. Да! Вот в чем дело! Он, должно быть, умер! Весь этот дым, крики, шепотки в ушах – это явно какой-то ад, но, а-ха-ха, у него есть обратный билет…

Он кое-как выпрямился. Выудил из-под воротника картофелину покойного господина Тюльпана. Гордо поднял ее над головой.

– У м’ня к’ртофелина при себе, – гордо провозгласил он. – Т’к что все хорошо, ясно?

Уильям уставился на перепачканное сажей красноглазое лицо, на котором застыло чудовищное торжество, а потом – на увядший овощ, висевший на шнурке. В тот момент реальность он воспринимал примерно так же здраво, как господин Штырь, и, если кто-то показывал ему картофелину, это могло значить только одно.

– Э… какая-то она не слишком забавная, вам не кажется? – спросил он и поморщился, силясь выдернуть из руки наколку.

Последний поезд мыслей господина Штыря сошел с рельсов. Он выронил картофелину и движением, в котором не было ничего рассудочного, один сплошной инстинкт, выхватил из-под полы длинный кинжал. Стоявший перед ним человек превращался в очередную тень, одну из многих, и обезумевший господин Штырь рванулся в атаку.

Уильям выдернул наколку, и его рука отлетела вперед…

Только это господин Штырь и успел заметить, а больше замечать уже было нечего.

На последних угольках шипел мокрый снег.

Уильям видел, как в глазах на озадаченном лице померк свет и нападавший медленно осел на пол, одной рукой отчаянно цепляясь за картофелину.

– О, – отстраненно сказала Сахарисса. – Ты его наколол…

По рукаву Уильяма струилась кровь.

– Мне… э… мне, кажется, нужен бинт, – выдавил он. Лед не может быть горячим, это Уильям знал точно, однако шок наполнял его вены обжигающим холодом. Он потел льдом.

Сахарисса бросилась к нему, на бегу отрывая рукав блузки.

– Не думаю, что рана серьезная. – Уильям неловко попятился. – Она скорее просто… отличается неумеренным энтузиазмом.

– Что здесь такое случилось?

Уильям поднял взгляд от окровавленной руки и увидел Отто, который стоял на груде обломков с потрясенным видом и с парой свертков в руках.

– Стоило мне только отойти на пять минут, чтобы купить немного кислоты, как неошиданно весь зарай… о боги… о боги…

Доброгор выхватил из кармана камертон и ударил им по своему шлему.

– Парни, быстро! – Он взмахнул камертоном. – «Зайди, дружище, в миссию…»

Гномы грянули песню, но Отто робко замахал рукой.

– Найн, найн, благодарю за заботу, но я дершу зебя под контролем, – сказал он. – Мы хорошо понимаем, что здесь произошло, не правда ли? Это дело рук толпы, да? Рано или поздно всегда приходит толпа. Они убили моего друга Бориса. Он показывал им черную ленточку, но они только насмехались и…

– Мне кажется, им нужны были все мы, – сказал Уильям. – Но все равно жаль, что я не успел задать ему пару вопросов…

– Каких, типа «Не впервые ли вы кого-нибудь душите?» – спросил Боддони. – Или «Сколько вам лет, господин Убийца?»

Что-то закашлялось.

Звук, похоже, доносился из кармана брата Штыря.

Уильям оглянулся на удивленных гномов, в надежде, что кто-то подскажет ему, что делать дальше. Потом неохотно и опасливо ощупал грязный костюм и достал узкую полированную шкатулочку.

Уильям открыл ее. Изнутри выглянул маленький зеленый бесенок.

– …м? – поинтересовался он.

– Что? Личный бес-органайзер? – поразился Уильям. – Убийца с личным бес-органайзером?

– Раздел «Планы на день» небось интересный, – съязвил Боддони.

Бесенок заморгал.