Правда полностью

Продавать листки рядом с Псевдополис-Ярдом Уильям отправил Ватагу Эндрюса, посчитав его самым стабильно здравомыслящим из всех попрошаек. Не меньше пяти его личностей могли поддерживать внятную беседу.

К этому времени стражники уже наверняка прочитали листок, даже если им пришлось вызывать кого-то для помощи с длинными словами.

Уильям почувствовал, что на него кто-то смотрит. Он обернулся и увидел, как Сахарисса поспешно вернулась к работе.

За спиной у него хихикнули.

Хотя никто из стоявших там вроде бы не обращал на него внимания. Доброгор, Старикашка Рон и Старикашка Рон вели трехсторонний спор из-за шести пенсов – Рон был способен и в одиночку устроить приличную склоку. Гномы трудились у станка. Отто вернулся в темную комнатку, где снова занялся своими таинственными делами.

За Уильямом наблюдала только Ронова псина. Он подумал, что для собаки у нее весьма оскорбительный и понимающий взгляд.

Пару месяцев назад кто-то снова попытался скормить ему старую байку про то, что в городе живет говорящий пес. Это был уже третий случай за год. Уильям объяснил, что это городская легенда. Говорящего пса всегда слышал какой-то знакомый знакомого, а рассказчик никогда не видел его лично. Непохоже было, что сидящий перед Уильямом пес умеет говорить, – но, правда, было похоже, что он умеет ругаться.

Такие россказни было не остановить. Люди клялись, что в городе проживает инкогнито какой-то давно потерянный наследник трона Анка. Уильям умел слышать, когда желаемое выдавали за действительное. А еще ходили упорные слухи, что в Страже служит вервольф. До недавних пор Уильям от этого отмахивался, но в последнее время начал сомневаться. В конце концов, «Правда» ведь наняла вампира…

Он уставился в стену, постукивая по зубам карандашом.

– Я встречусь с командующим Ваймсом, – решил он наконец. – Это лучше, чем скрываться.

– Нас приглашают на самые разные события, – сообщила Сахарисса, оторвавшись от бумаг. – Ну, не совсем приглашают… Леди Силачия приказала нам посетить ее бал в четверг на следующей неделе и написать о нем не меньше пятисот слов, которые мы обязаны показать ей перед публикацией.

– Отличная идея, – бросил через плечо Доброгор. – На балах куча больших имен, а…

– …имена продают листки, – закончил Уильям. – Да, я знаю. Хочешь сходить?

– Я? Но мне нечего надеть! – сказала Сахарисса. – На такие балы надевают платья, которые стоят по сорок долларов. А мы не можем себе позволить такие траты.

Уильям заколебался. Потом сказал:

– Можешь подняться и покрутиться?

Она покраснела.

– Зачем?

– Я хочу понять, какой у тебя размер… ну, знаешь, всего.

Сахарисса встала и нервно обернулась вокруг своей оси. Нищие засвистели, а гномы отпустили ряд непереводимых комментариев.

– Да, близко, – сказал Уильям. – Если я добуду тебе очень хорошее платье, ты сможешь найти кого-нибудь, кто его под тебя подгонит? Возможно, его потребуется сделать чуть-чуть посвободнее в… ну, ты понимаешь, в области верха.

– Какое платье? – спросила она подозрительно.

– У моей сестры сотни вечерних платьев, и она все время живет в нашем загородном доме, – объяснил Уильям. – Моя семья теперь в город почти не наезжает. Сегодня вечером я дам тебе ключ от городского особняка, и ты сможешь пойти туда и взять что захочешь.

– А она не будет против?

– Она, скорее всего, и не заметит. Да и вообще, она бы, наверное, в ужас пришла, узнав, что за платье можно отдать всего сорок долларов. Так что не беспокойся.

– Городской особняк? Загородный дом? – переспросила Сахарисса, демонстрируя неудобную журналистскую привычку ухватываться именно за те слова, на которых ты предпочел бы не акцентировать внимания.

– Моя семья – богачи, – ответил Уильям. – Я – нет.

Выйдя на улицу, он взглянул на крышу дома напротив, потому что она выглядела как-то непривычно, и увидел на фоне дневного неба очертания шипастой головы.

Это была горгулья. Уильям уже привык встречать их по всему городу. Иногда они оставались на одном и том же месте месяцами. Очень редко можно было увидеть, как они перемещаются с одной крыши на другую. А еще очень редко можно было увидеть их в таких районах. Они предпочитали высокие каменные здания с кучей водостоков и затейливой архитектурой, которая привлекала голубей. Даже горгульи нуждались в еде.

А еще чуть дальше по улице что-то происходило. У одного из старых складов скопилось несколько больших повозок, с которых внутрь перетаскивали ящики.

Идя по мосту к Псевдополис-Ярду, Уильям заметил еще нескольких горгулий. Все они до единой проводили его взглядом.

Дежурил сержант Детрит. Он удивленно воззрился на Уильяма.

– Вот енто скорость. Ты бежал, что ли? – спросил он.

– В смысле?

– Господин Ваймс всего-то пару минут как за тобой послал, – объяснил Детрит. – Ну давай, поднимайся. Не бойся, он уже накричался. – Детрит бросил на Уильяма взгляд, в котором ясно читалось: «Уж лучше ты, чем я». – Но он, как говорится, точит на тебя нож.

– И велики шансы, что он нарежет им для меня тортик?

– Не очень, – ответил Детрит, злодейски ухмыляясь.