Со многим в этих суждениях нельзя согласиться, ибо вопрос о «пределах необходимой самообороны» исключительно сложен. Но представление о погромах — или хотя бы их части — не только как об «односторонних» нападениях, но о нападениях, которые в какой-то момент превращались нередко в «двустороннюю» схватку, в
Но здесь же следует искать и разгадку самого этого невиданного размаха и накала октябрьских погромов, так удивлявших В. П. Обнинского, задававшегося вопросом об их «организаторах».
Прежде всего следует обратить внимание на опять-таки загадочный факт: Д. С. Пасманик, собравший сведения о 600 октябрьских погромах, указал и все 660 мест, где они происходили. И нетрудно заметить (хотя это до сих пор не было сделано), что 545 из этих мест расположены на сравнительно небольших территориях, прилегающих к Киеву и Одессе. На этих территориях жило менее 20 процентов еврейского населения Российской империи, а между тем именно здесь в октябре 1905 года произошло более 80 (!) процентов всех погромов, и именно на этих территориях совершилось подавляющее большинство убийств. Кстати, и сам Д. С. Пасманик, как было отмечено, обратил внимание на ни с чем не сравнимое обилие погромов в указанных регионах, но не дал этому какого-либо объяснения.
В книге С. А. Степанова собраны сведения о том, что как раз в Киеве и Одессе, а также в окрестных городах и селениях имели место особо сильные и решительные действия еврейской «самообороны» (хотя сам автор книги, так же как и Пасманик, не сделал из этого каких-либо выводов). Он сообщает, например, что в Киеве «сыновья Л. И. Бродского (известный сахарозаводчик-миллионер. —
Зная об этом, уже не удивляешься цифрам, представленным в сборнике материалов о погромах, изданном С. М. Дубновым и Г. Я. Красным-Адмони: в октябре 1905 года в Киеве «во время погрома убиты были 47 человек, в том числе 25 % евреев», то есть 12 человек (с. 293; лиц других национальностей, следовательно, 35 человек).
В городе Стародубе (между Киевом и Брянском), как сообщает С. А. Степанов, «явилась еврейская организация самообороны, состоящая из 150 человек молодых евреев, и револьверными выстрелами разогнала толпу громил» (с. 65); слово «разогнала» (часто еще говорилось «рассеяла») — это, конечно же, не очень точное «определение», это скорее эвфемизм, ибо пули ведь отнюдь не только «разгоняют»… Были и превентивные меры «самообороны»: «В черносотенные шествия в Одессе были брошены три бомбы. Охранка установила личность одного из покушавшихся… Им оказался анархист Яков Брейтман» (с. 54).
Из этого ясно, что в резких суждениях Д. Е. Галковского есть своя правота. Он пишет, в частности: «…с одной стороны винтовки, а с другой — кулаки, с одной стороны сознательно организованная провокация, с другой — стихийная вспышка». А С. А. Степанов сообщает, что «11 мая 1905 года (то есть еще за полгода до погромов. —
Как уже сказано, более 80 процентов октябрьских погромов 1905 года произошло «вокруг» Киева и Одессы, где, очевидно, были сильные центры еврейского сопротивления (а подчас, как выясняется, и превентивного действия). Сопротивление, в свою очередь, порождало ответные вспышки. Отсюда и удивляющее обилие погромных «очагов» в этих регионах. Свою роль, без сомнения, сыграли и те провокации, о коих сообщает С. А. Степанов.
Не буду гадать о целях, которые преследовали эти провокации, но уже сами по себе они свидетельствуют, что проблема погромов более сложна и многозначна, нежели обычно полагают: мол, страшные громилы набрасываются на совершенно беспомощные и как бы не ожидавшие ничего подобного жертвы.
