Правда и мифы о спецназе полностью

А что в эти дни происходило на другом блокпосту 34-й бригады в районе площади «Минутка»? Пост размещался прямо под мостом, как в ловушке, и это с самого начала создало множество проблем. Его можно было обстреливать со всех сторон, как будто по чьему-то замыслу там должны были погибнуть люди.

…О том, насколько будет уязвим этот блокпост, почему-то не задумывались. В августе 1996 года боевики могли легко контролировать любые перемещения в районе площади «Минутка». Особенно снайперским огнем. Слабым укрытием стали железобетонные блоки, установленные на опорном пункте. При строительстве эти блоки не скрепили цементным раствором. После попадания в них двух-трех гранатометных выстрелов они заваливали тех, кто за ними укрывался.

С утра 6 августа на «Минутке» идет неравный бой. Уже к середине дня с опорного пункта сообщают — кончаются боеприпасы, медикаменты, вода. И просят своих о помощи. До «Минутки» каких-то два километра.

И тогда из расположения бригады на помощь своим выходят четыре бронетранспортера. Сквозь пыль и дым на предельной скорости они мчатся в сторону блокпоста. Но вскоре натыкаются на стену огня. Боевики бьют из соседних домов и укрытий.

Александр Дрожжин, в августе 1996 года старший лейтенант, командир роты 34-й бригады, сохранил впечатления об этом пути под огнем: «Я сначала думал, что подбили нас, потому что сильный удар был. И сразу чувствую, что начал БТР клониться как раз на правый бок. Ну, механик был опытный у меня, закрутил, открутил все шланги, чтобы колеса не спускали. И скорость сразу мы потеряли, и медленнее поехали. К «Минутке» подъезжали, уже вообще скорость была, наверно, 10–15 километров. Я думал — лишь бы не заглох мотор. Вспышка как раз по правому борту. Мы в броне все сидели. Люки сорвало с язычков. Это потом я уж посмотрел — граната от РПГ в двигатель попала, как раз в двигательный отсек. И струя прошла в салон. Солдаты, которые сидели с краю, ближе к двигателю, ожоги получили, их побило осколками. И начал БТР вообще уже скорость терять, замедляться. Но повезло, потому что взводный опорный пункт как бы в низине стоял, под мостом. А мы уже повернули под мост, там был уклон. Я думаю, ну, если даже заглохнет, на нейтральную передачу поставим и под мост уже просто закатимся».

Следующий гранатометный выстрел мог стать для Дрожжина и его бойцов последним. Боевики сожгли бы эту медленно движущуюся мишень. Оказавшись среди своих, бойцы сразу бросаются разгружать боеприпасы и с ходу — в бой. Перестрелка не прекращается ни на минуту. Через некоторое время к мосту с боем прорывается еще одна штурмовая группа на трех БТРах. Они чудом остаются в живых. В каждой машине по три-четыре пробоины от гранатомета.

А тем временем на «Минутке» в соседней девятиэтажке держат оборону около двадцати бойцов. Старший лейтенант Олег Моисеев получает приказ — пешим порядком выдвинуться с группой из расположения части, пройти дворами в направлении улицы Зои Космодемьянской и выйти к своим. Они практически не встречают сопротивления, как вдруг на соседней улице их зажимают в огневой мешок. Бойцы с командиром попадают под шквальный огонь боевиков и останавливаются. Если группа Моисеева задержится на этом рубеже, всех по одному перестреляют боевики, которые во множестве начинают собираться неподалеку. Моисеев засекает огневые точки противника. Одну — в пятиэтажке, другую — в школе. Боевики пристреляли цели на местности и поливают всю округу свинцом из крупнокалиберных пулеметов.