Волколак находит умирающую девочку и спасает ей жизнь. Вскоре она становится ему близким человеком, дочерью, смыслом жизни. Но, спустя годы, девушка не может смириться с тем, что её хотели убить из-за полукровности, поэтому она покидает дом и отправляется в путешествие, чтобы отомстить своим врагам.
========== Пролог ==========
Одинокий путник стоял посреди леса. Густой туман делал всё вокруг серым и невзрачным. Деревья устремлялись ввысь, покачивая своими огромными кронами. Холодный ветер трепал их, словно волчью шерсть на шубе незнакомца. Борода и усы скрывали пол-лица, на щеках виднелась длинная щетина. Волосы были не человечьи, а волчьи.
Незнакомец, одетый в тёплый свитер и толстые штаны с начёсом, на первый взгляд мало чем отличался от остальных волколаков. Такой же высокий, мускулистый, только глаза его злобно не горели. Скорее были полны тоски и одиночества. Его полуразвалившийся, забытый всеми дом стоял где-то на краю леса, спрятавшись за деревьями, чтобы его никто не смог найти. Он потерял стаю, потерял друзей и опору, смысл жизни. Лишь добыча пропитания доставляла ему удовольствие.
Оглядевшись вокруг, волколак побрёл не спеша вперёд, шурша засохшими листьями. Вокруг не было ни одного живого существа. Но любопытные взгляды всё равно чувствовались. Любопытные глаза украдкой наблюдали из-за деревьев, из тумана, травы — отовсюду. Голосов с каждым шагом становилось всё больше, шёпот становился всё громче, а девичье хихиканье уже начинало надоедать. Это значит, что скоро он доберётся до самой чащи леса.
Но, как уже говорилось, ничего живого тут не было, причём очень давно. Тут обитает нечто другое. И это место — нечто другое. И этот мир называется Навь.
Здесь всегда холодно, серо и туманно, идеальное место, чтобы загрустить и завыть на луну от безысходности.
Постепенно стали появляться силуэты лесных жителей, словно они стояли за подвешенной простынёй и играли с ним в прятки. Будто присматривались, принюхивались к старому, но давно забытому члену семьи.
Маленькие девочки сидели на высоких ветках и весело хихикали, глядя сверху вниз на волколака. Их головы украшали венки из цветов, а платья были сделаны из огромных листьев, переплетённых стеблями. Девочки беззаботно болтали маленькими босыми ножками.
Одна наклонилась к уху своей подруги и что-то прошептала, отчего та засмеялась ещё сильнее. Она смотрела на незваного гостя, слегка прищурившись и наклонив головку на бок.
Волколак нахмурил брови. Они будто потяжелели от его гнева. Задрав голову, он злобно зарычал на них, заставляя постыдиться своего поведения. Те запищали, вскочили с места, бесшумно заскользили вдоль ветки и, словно облачка, растворились в воздухе.
По всему лесу разносилось девичье пение. Оно было нежным и мелодичным, тонким и сладким, как журчащий ручей. Песня то звучала в голове, то лилась отовсюду.
Девушки в белых сарафанах плясали вокруг костра. Они невесомо взлетали, едва отталкиваясь от земли. Движения были плавными, синхронными, гибкими, словно это были не девушки, а тростинки на ветру. Воздушные белоснежные сарафаны придавали этим прекрасным созданиям ещё больше лёгкости.
Волколак посмотрел им вслед, ещё пару секунд полюбовался красотой девичьих движений и побрёл дальше, даже не захотев поговорить с ними.
Ни жены, ни детей, ни внуков. В его доме живут лишь скука, пыль и немытая посуда. Волколак слишком стар, чтобы снова заводить семью, да и не встречал он ещё той, что излечила бы его разбитое сердце. Тем более при подобных мыслях его одолевало чувство вины перед супругой. Как так, они столько прожили вместе душа в душу, воспитывали детей. А он возьмёт и всё это перечеркнёт.
Волколак не был создан и для одиночества. Для бредовых бормотаний, отшельничества, оханья и аханья. В нём ещё осталась щепотка любви, которой он хотел с кем-то поделиться. Но никого не было, и от этого хотелось плакать.
Пение в лесу не стихло, скорее наоборот, стало громче. Казалось, что к сладким голосам прибавился звонкий колокольчик. А, может, так листья на деревьях шумели?
В общем-то, думать было бессмысленно. Лесные жители, узнавшие вернувшегося Мелентия, приветствовали его, как могли.
А их с каждым шагом становилось всё больше и больше.
Вот выбежал маленький пузатенький мультик с повязкой на бёдрах.
— Ау! Ау! Ау! — прокричал он и побежал дальше, перебирая босыми ножками.
От его крика проснулась большая спящая рысь с головой прекрасной девушки. Она резко подняла голову, взмахнув длинными русыми волосами. Недовольные красные глаза вспыхнули и посмотрели на волколака.
Тот успокоил её и, подойдя поближе, медленно погладил ладонью по волосам Арысь, шепча что-то нежное на ушко.
Рысь успокоилась, сонно прикрыла глаза и широко зевнула, отчего её уши с кисточками завернулись назад. Причмокивая и шурша опавшими листьями, завиляла коротким хвостом и снова положила человечью голову на мохнатые лапы.
Мелентий решил не мешать ей спать и побрёл дальше, отдаляясь от поляны. Шёл он долго, шурша листьями и перешагивая через кусты и поваленные ветки, пока голоса жителей совсем не стихли.
