Даже без медицинской подготовки Мария знала, что мисс Шаррон испытывает боль и муки. Всё, что Мария прочитала, указывало на то, что болезнь Альцгеймера непредсказуема. Она могла умереть сегодня или прожить ещё пять лет. Пока Мария наблюдала и прислушивалась, она ощутила потребность помолиться именно за сегодняшний день. Она хотела, чтобы мисс Шаррон продолжала вести не такую жизнь. Но с другой стороны, если она умрёт, что это будет значить для Марии? Это будет означать, что она покинет это поместье и продолжит жить своей жизнью. И хотя такой расклад, без сомнения, осчастливит Самюэля и Аманду, Мария сомневалась насчет Натаниэля. Девушку удивило осознание того, что она действительно скучает по разговорам с этим упрямым стариком.
Мари тихонько хихикнула: старик? По правде говоря, он и правда старик - по крайней мере, намного старше неё. За последние восемнадцать месяцев он стал выглядеть даже старее. Тем не менее, для человека с таким количеством забот, давящих на него, он был невероятно привлекателен. А власть, которой он обладал за пределами этой комнаты, впечатляла. Хотя Мария будет скучать по той стороне Натаниэля Роулза, которую никто больше не видел. Не по тому претенциозному самовлюблённому тирану, заключающему сделки и грубо отдающему приказы. Она будет скучать по привлекательному выдержанному джентльмену, способному сидеть часами и сжимать руку, которая изредка делает то же самое в ответ. По мужчине, который, прислонившись к кровати, обнимает хрупкое тело своей жены и наблюдает за тем, как она спит у него на груди.
- По-моему, я велел тебе отправляться в кровать.
Звук глубокого голоса спугнул её, вернув к реальности. Она повернула залитое слезами лицо к мужчине, который царил в её мыслях.
- Я пыталась, но не смогла уснуть.
- А что, лучше спать в этом кресле?
Мари улыбнулась:
- Нет, но, по крайней мере, я что-то делаю.
Натаниэль пододвинул ещё одно кресло к Марии и, опустившись в него, сжал ее руку.
- Я могу нанять ещё кого-нибудь, чтобы тот дежурил рядом с ней по ночам, а ты могла больше отдыхать.
Мария отвернулась и попыталась сделать вдох, её эмоции были на пределе.
- Вы тоже считаете, что я не в состоянии выполнять свою работу? - В её вопросе прозвучало больше подавленности, чем она вкладывала в него.
- Мари, ты плачешь?
- Нет, - солгала она.
Его сильные пальцы по-прежнему накрывали её.
- Я считаю, что ты более чем способна. Просто думаю, что тебе нужен перерыв. Ты не можешь находиться рядом с ней двадцать четыре часа в сутки.
- А как же насчёт вас?
- А что насчёт меня?
- Вы полночи сидите здесь, а потом работаете весь день. Вам тоже нужно спать.
Он усмехнулся:
- Нужно? Сейчас?
- Конечно. Вы не можете работать в таком напряжении. Я бы посоветовала вам провести какое-то время вне работы или уделить больше времени сну.
Его лукавая улыбка заставила её смутиться. Он над ней посмеивался?
- Ну, ладно! Почему вы улыбаетесь? Вы надо мной смеетесь? - спросила она.
Он попытался спрятать улыбку, промелькнувшую в его тёмных печальных глазах. Но она казалась приятной заменой тому скорбному выражению лица, которое он часто носил, глядя на свою спящую жену.
- Я не смеюсь, мне просто весело.
- Хорошо, пусть будет так. Но вам нужно поспать.
- Не могу припомнить, когда в последний раз кто-то говорил мне, что делать.
Натаниэль откинулся на спинку кресла и посмотрел на свою жену. Мария не ушла спать, а осталась сидеть и позволила ему выговориться. Она не могла забрать его боль. Но, возможно, ему станет намного легче, если он выразит свои мысли. И таким образом боль уменьшится. Натаниэль продолжил:
- Вообще-то помню.
Они больше не смотрели и не касались друг друга. Оба сидели, откинув головы на плюшевые выступающие изголовья кресел и наблюдая за Шаррон.:
- Помните? - напомнила Мари.
- Шаррон была единственным человеком, который мог сказать мне, что я должен делать. - Он усмехнулся. - И как я должен это делать.
После он продолжил описывать любовь своей жизни, её невероятную красоту и стойкую волю.
- Я вернулся домой с войны, когда та ещё не закончилась, но мой срок подошел к концу. Она писала мне, а я - ей. У нас до сих пор где-то в коробке хранятся те самые письма. Я не мог дождаться, чтобы снова её увидеть, услышать её голос и обнять.
Он потянулся вперёд и взял в свои руки хрупкую ладонь жены.
- Мне нужно показать тебе фотографии. Я понимаю, что перед тобой совсем не то, что вижу я. Я по-прежнему вижу полную жизни волевую девушку, к которой спешил домой, чтобы жениться на ней.
Мария ничего не говорила. К слезам, которые она пыталась прятать, прибавились еще эмоции. Она ощущала сильную печаль за мужчину, рассказывающего красивую историю своей любви - ту самую, что имела жестокий печальный конец.
- Я тебе когда-нибудь рассказывал, что её семья меня не одобряла?
В это было сложно поверить. Ведь Натаниэль Роулз был уважаемым бизнесменом.
- Нет. Но почему?