Мария Роса Савольта нерешительно остановилась в дверях библиотеки, глядя перед собой ничего не видящими глазами. Рядом разговаривали какой-то лысый мужчина и седобородый старик.
— Вот я и говорю, дружище Туруль, — сетовал седобородый, — цены повышаются, покупательная способность снижается; падает себестоимость товаров, растут цены. Как это, по-вашему, называется?
— Конец света! — ответил Туруль.
— Не пройдет и года, — продолжал старик, — как все мы разоримся, а если не через год… то со временем. Вы слышали, какие слухи ходят по Мадриду?
— Какие? Горю нетерпением узнать.
Старик понизил голос до шепота:
— Поговаривают, будто еще до весны падет правительство Гарсии Прието.
— Ах, вот как!.. Этого следовало ожидать. А Гарсиа Прието уже сформировал новое правительство?
— Еще два месяца назад.
— Да ну! А что он, собственно, собой представляет?
— Вы, я вижу, не читаете газет?
Огромные руки подхватили Марию Росу Савольта и подняли вверх. Девушка испугалась.
— Гляньте-ка, кто к нам пожаловал! — воскликнул тот, кто ее поднял, и девушка по голосу сразу узнала дона Николаса Клаудедеу.
— Ты уже не признаешь меня, проказница?
— Да что вы, дядя Николас!
— Плутовка! — упрекнул ее Николас Клаудедеу, опуская на пол. — Всего несколько лет назад ты еще сидела у меня на коленях, а я должен был изображать лошадку целый час подряд. А теперь, видите ли, для нее дядя Николас — пустое место!
— Это не так, дядя Николас. Я очень часто вспоминаю вас с нежностью.
— Нас, стариков, пора на свалку, верно? Знаю, знаю, что у тебя на уме, бесстыдница! С такой мордашкой и такой фигуркой, как у тебя…
— Ради бога, дядя… — взмолилась девушка.
Все с улыбкой наблюдали эту сцену, кроме элегантного молодого человека, от взгляда которого несколько минут назад она отвернулась, покраснев. С бокалом в руке он молча стоял в дверях библиотеки, прислонившись спиной к косяку, и как бы господствовал над всеми.
Двери кабинета распахнулись, и мы с Долоретас притворились, будто усердно работаем. Кортабаньесу пришлось несколько раз обратиться к нам, так как мы делали вид, что не замечаем его, поглощенные делом. Он попросил нас позвать Серрамадрилеса, который тоже не сразу откликнулся, хотя наверняка подслушивал у двери своей комнатушки. Наконец, мы втроем встали перед шефом, ожидая, когда он заговорит.
— Завтра рождество, — начал адвокат и смолк, переводя дыхание. — Завтра рождество, — повторил он, — и я хочу… не оставить эту дату без… бе-е-з внимания… выразить вам свою признательность и… благодарность. Вы верно служили мне… и… добросовестно относились к делу… без вас процветание… конторы было бы… невозможно.
Он снова перевел дыхание и окинул каждого из нас насмешливым взглядом.
— Хотя этот год не принес нам удачи… мы не должны терять надежды… Мы пережили его, и хотя еще находимся в… прорыве… е-е-е… удача может в любую минуту постучаться к нам в дверь.
Он кивнул в сторону двери, и мы дружно посмотрели в ту сторону.
— Будем надеяться, что… удача непременно улыбнется нам… Главное… как следует работать и не терять заинтересованности… Удача приходит только тогда… когда… А, ладно, знаете что? Я устал говорить. Берите конверты.
Кортабаньес вынул из кармана три запечатанных конверта, на каждом из которых было написано имя, и протянул один мне, другой — Серрамадрилесу, а третий — Долоретас. Мы спрятали их, не распечатывая, улыбаясь и рассыпаясь в словах благодарности. Когда он направился в кабинет, я устремился за ним.
— Сеньор Кортабаньес, мне надо с вами поговорить.
— Ну что ж, заходите.
Мы вошли в кабинет. Он сел за стол и оглядел меня с головы до ног. Я стоял напротив, упираясь руками в стол, и вдруг, подавшись вперед всем телом, выпалил:
— Сеньор Кортабаньес, кто убил Пахарито де Сото?
(Со страницы 92 и далее дела).
Д. В сообщениях относительно смерти Пахарито де Сото упоминается о письме. Вы знали о том, что оно существует?
М. Да.
Д. Знали ли вы о нем в те дни?
М. Да.
Д. Упоминал ли Пахарито де Сото об этом письме накануне своей смерти?
М. Нет.
Д. Откуда же вам стало известно о его существовании?
М. От комиссара Васкеса.
Д. У меня есть сведения, что комиссар Васкес тоже умер.
М. Да, это верно.
Д. Его убили?
М. Мне кажется, да.
Д. Только кажется?
М. Я могу судить о его смерти лишь по тем данным, о которых сообщалось в прессе. Он умер уже после моего отъезда из Испании. Так что о причине его смерти я могу лишь догадываться.
Д. И вы считаете, что смерть комиссара Васкеса вызвана тем, что он расследовал дело, которое мы сейчас разбираем?
М. Я этого не утверждаю.
Д. Не утверждаете?
